Меню

Анекдот как называется ваша диссертация

Как называется Ваша диссертация

— Как называется Ваша диссертация? — «Как решетом воду носить». — Ну, что Вы, голубчик! Кто же так диссертацию называет? Назовите ее так: «Анализ проблем транспортировки вещества в жидком агрегатном состоянии в сосудах с перфорированным дном». — Профессор, а как называлась Ваша диссертация? — «Влияние русских народных музыкальных кнопочных инструментов на развитие религиозно-философской мысли Руси конца ХVIII начала ХХ века». — То есть, «На хрена попу баян»?

Похожие анекдоты

Дистанционное обучение. Родительский чат в Вотсапе: Учительница: Доброе утро, родители! Домашнее задание на сегодня: — Прочитать и пересказать рассказ «Как белочка и ежик ходили к семейному психологу», стр. 43-64. Выписать основные тезисы. — Математика: все примеры и задачи со страниц 83-124. — Окружающий мир: не забываем вести журнал погоды. Просьба не только отмечать осадки, но и указывать их количество и точное время, направления и силу ветра (измерять, облизав палец и высунув его в окно), а также сделать глобус из папье-маше и отметить на нем все столицы мира. — Английский: написать сочинение на тему: «еconomicаl problеms in thе third world countriеs» Кстати, учитель музыки передает привет и просит записать видео, на котором ваш ребенок поет партию из «Аве Мария». Мама Вити: Люди, вы в курсе, что наши дети во 2-м классе учатся? Какой глобус? Какие тезисы? Какая Аве мария? Вы с ума сошли? Папа Васи: идите на х…! Мама Тани: Хамло! Не удивительно, что ваш Вася все время плюется на детей! Моя Танюша с удовольствием все выполняет. Так как из-за карантина она не посещает уроки фехтования и макраме, каратэ и танцы, у нее появилось много свободного времени, поэтому задавайте еще что-нибудь для дополнительной отработки! Мама Златы: Все! Моя домашняя школа закрывается! Я завтра выпишу всем своим детям дипломы и у нас будет выпускной. Удалите меня из этого идиотского чата. Мама Пети: кто уже читал тот рассказ о ежике и белке? Что этот психолог им посоветовал? Я тут со своим Олежкой развожусь скоро. Мы вчера чуть не подрались из-за этих гребаных уроков! Этот валенок не знает, что в примере нужно сначала выполнить умножение, а потом прибавление, если оно не стоит в скобках! Мама Оли: Я, например, не понимаю, почему нельзя всех детей закрыть на период карантина в школе? Я бы с удовольствием носила им кушать 4 раза в день. Мама Пети: Поддерживаю! Мама Вити: Поддерживаю! Мама Тани: Идиотская шутка! На улице гуляет страшный вирус! Неужели вы рискнете здоровьем ваших детей?! Мама Оли: У меня 6 детей. Я готова рискнуть всем! Муж начал ходить в магазин без маски и просить людей покашлять на него в надежде, что он заболеет и его положит в больницу, подальше от этого дурдома! И знаете что? Я его даже не осуждаю! Учительница: Мама Оли, еще раз прошу: перестаньте подкидывать ваших детей на порог школы, а сама бегом убегать. От этого директор наше учебное учреждение быстрее не откроет! Мама Кати: Уважаемые родители! Можете взять на вооружение методику, которая помогает мне снимать стресс в этих экстремальных обстоятельствах: каждый вечер я выпиваю бутылку вина, самоизолируюсь в шкафу и кричу в подушку. Папа Васи: еще раз повторяю, идите нах…. с этой учебой и этим чатом! У моего сына уже глаз дергается от ваших заданий! Мы их делать не будем! Папа Руслана: Дружище, я с тобой полностью солидарен. Я мелкому пару хрюшек купил, пускай растит. А то этот б…й карантин не понятно на сколько затянется, а глобус на хлеб не намажешь. Мама Тараса: Как сдать ребенка в детдом, чтобы об этом никто не узнал? Учительница: Для родителей Тараса в сотый раз повторяю: это не Гугл, это родительский чат! Вы на прошлой неделе здесь рецепт куличей искали всю ночь, а у меня телефон тренькал. Мама Тараса: Я извиняюся. . Как-то неудобно получилось. . Мама Иры: Мая Ира маладец! Она уже все зделала поставте ей пиять патаму што она все уже зделала. Учительница: Ира, отдай маме телефон! И не бери без спроса! Мама Тани: Света, какие же в Танюшином классе придурочные родители и учительница! Мама Тани: Ой! Перепутала чат… Мама Тани: Это я имела ввиду класс фехтования… Папа Васи: Иди н…! Учительница: Работы сдать до 17: 00. Мама Тани: Будет сделано! Спасибо за ваш труд! Хорошего дня! Мама Кати: пойду покричу в подушку… Час ночи Мама Тараса: как постоянно бухать и не выглядеть пьяной? Блин, опять не туда написала! Извиняюся!

Уважаемые родители! Убедительная просьба сдать до конца недели деньги на ремонт он-лайн школы!

— У сына вся жизнь — то химия, то лагерь, то химия, то лагерь…— Он рецидивист?!— Ну что вы, он химию в школе преподает, а летом воспитателем ездит в детский лагерь.

— Семен Маркович, а вы что молчите? Выскажите свое мнение.- Спасибо, нет. Еще скажу какую-нибудь глупость, а вы обидитесь.- Так вы не говорите глупости, скажите что-нибудь умное.- Ну, тогда вы меня вообще возненавидите.

Когда вы натягиваете один носок на левую ногу, второй автоматически становится правым. Причем моментально, независимо от расстояния между вашими ногами. Это и есть суть квантовой запутанности.

Комментарии и отзывы

Анекдоты на anekdotov.me являются произведениями народного творчества. У нас нет цели оскорблять честь или достоинство кого-либо. Сведения в анекдотах являются вымышленными, совпадения — случайны.

Раннее утро в селе, обычная семья мать, сын и отец без ног,

Позвали мужика на работе на корпоратив, разрешили приходить

Сын подходит к отцу и спрашивает: — Батя, а что такое

Перестройка, колхозы потихоньку затухают, собрались все

Девушка пригласила парня в гости, романтик, все дела. А у

А ведь могли бы просто внести поправку, что президент,

В отделении Почты России: — Девушка, примите посылку! —

«Чиновники — это трутни, пишущие законы, по которым

Три американца после гулянки очнулись в тюрьме. Никто из

Мужик дочку из детсада вечером забирает, а воспитательница

Источник

Смешная диссертация. Научные анекдоты

Как называется Ваша диссертация?
— «Как решетом воду носить».
— Ну, что Вы, голубчик! Кто же так диссертацию называет? Назовите ее
так:
«Анализ проблем транспортировки вещества в жидком агрегатном состоянии в
сосудах с перфорированным дном».
— Профессор, а как называлась Ваша диссертация?
— «Влияние русских народных музыкальных кнопочных инструментов на
развитие религиозно-философской мысли Росси конца ХVIII начала ХХ века».
— То есть, «На хрена попу баян»? …

Анекдот из жизни математиков.

Приходят к профессору два студента экзамен сдавать. По комбинаторике.
В те еще времена. Домой пришли к профессору. Ну, сдавали, сдавали, за
картами засиделись, за костями игральными, стемнело. А в то время и
студенты, и профессора были бедные, домой их не отправишь, пришлось
спать укладывать в профессорской трехкомнатной квартире. В одной
комнате — два студента, в другой — профессор с женой, в третьей —
профессорская дочь. Все чин по чину, спят.
Просыпается студент, думает, а хрен ли я с этим придурком лежу, пойду-ка
профессорскую дочь навещу. Глядь в одну комнату — две головы из-под
одеяла торчат, ну то профессор с женой, глядь в другую — одна голова.
Дочка! Юрк к ней под одеяло, спят.
Не спится и профессору. Встает среди ночи, дай, думает, к дочке
перелягу, мало ли что от этих балбесов ждать. Шнырь в одну комнату, две
головы, — ага, студенты, шнырь в другую — одна, дочка, не иначе. Прыг —
спит.
Ну, тута и второй студент проснулся, и, как вы уже догадались,
отправился по стопам друга, на поиски профессорской дочки.
Утро. Просыпается профессор. Один. В комнате студентов. Хм…
Заглядывает в одну комнату — там студент с дочкой, в другую — студент
с женой. Чешет репу:
— Сколько лет преподаю комбинаторику, но таких блядских перестановок
еще не видел.

Физик Фаренгейт изобрел новый инструмент, который он назвал ртутным термометром.
Однако идея использовать его для измерения температуры человеческого тела пришла
к нему позже, когда Фаренгейт докладывал в Академии наук в пользе своего прибора,
и в Академии ему сказали, что пусть он лучше это свое изобретение себе в задницу
засунет.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Источник

Анекдот как называется ваша диссертация

Решил Петька ученым стать и диссертацию написать. Долго думал о чем и наконец
выбрал тему: «Ношение воды в решете». Но на всякий случай решил с Фурмановым
посоветоваться. А Фурманов ему и говорит, что название диссертации не научное и
предлагает переименовать ее в «методика транспортировки жидкой окиси водорода в
сосуде с перфорированной донной поверхностью». Ну Петька так и сделал —
защитился. Через полгода и Василий Иванович решил защитится, придумал тему,
проконсультировался с Фурмановым, защитил диссертацию на тему: «Влияние звуковых
колебаний различной частоты на половую систему некоторых видов парнокопытных»
Петька подходит к нему и говорит:
— Слушай, Василий Иванович, а как твоя диссертация до Фурманова называлась?
— «А на хуя козлу баян».

Идет Василий Иванович(ВИ), встречает Фурманова (Ф).
Ф — Куда идешь?
ВИ — Диссертацию защищать.
Ф — Как называется ?
ВИ — «Как решетом воду носить.»
Ф — Кто ж так диссертацию называет? Hазови ее лучше так :
«Анализ проблем транспортировки вещества в жидком агрегатном состоянии
в сосудах с перфорированным дном.»
Пошел ВИ, защитил диссертацию, выходит — стоит Петька (П).
ВИ — (П), ты чего здесь делаешь?
П — Диссертацию защищал.
ВИ — Как называется?
П — «Влияние русских народных музыкальных кнопочных инструментов на развитие
религиозно-философской мысли Росси конца XVIII начала ХХ века»
=8-[ ]
ВИ — Фурманова встречал?
П — Да.
ВИ — Как твоя диссертация до него называлась?
П — «Hа хрена попу баян»

Соискатель защищает диссертацию на тему «Почему уменьшается поголовье
лошадей в России». Первый тезис: уменьшаются угодья, негде пастись.
Второй тезис: пестициды, лошади травятся. Третию тезис: лошадей пиз$ят.
Оппонет возражает: как же так, если в одном месте пиз$ят, значит в
другом месте лошади должны появиться.
Соискатель, подумав, отвечает: а их везде пиз$ят!

Отец-портной зовет в мастерскую своего сына.
— Сынок, нам предстоит мужской разговор. Когда ты окончил школу и сказал,
что хочешь учиться наукам, мы с твоей мамой послали тебя в Кэмбридж и дали
денег на учебу. Ты был хорошим учеником и закончил первую степень. Потом
ты поступил в Оксфорд и сделал вторую. Ты был лучшим, и тебя взяли в
Гарвард, где ты блестяще защитил диссертацию. Все это так, но ты уже вырос,
сынок, и пора наконец определиться. Так ты хочешь быть женским портным
или мужским?

Сидит заяц на пеньке, что-то пишет. Бежит мимо лиса.
— Что пишешь, заяц?
— Диссертацию.
— О чем?
— О том, как зайцы лис едят.
— Да где ты такое видел?
— Пойдем, покажу кое-что.
Через некоторое время заяц опять сидит и что-то пишет.
Бежит волк.
— Что пишешь, косой?
— Диссертацию о том, как зайцы волков едят.
— Ты что, с ума сошел?
— Пойдем со мной, покажу кое-что.
Следующая картина: заяц пишет, подходит медведь.
— Что пишешь?
— Диссертацию о том, как зайцы медведей едят.
— Да где такое видано?
— Пойдем, покажу кое-что.
.
Картина последняя: пещера, гора лисьих, волчьих, медвежьих
костей. В середине, обгладывая кость, лежит огромный лев.
Мораль: важна не тема диссертации,
важно то, кто твой руководитель!

— Кто такой аспирант?
— Это человек, который смертельно обижается на вопрос: «Когда будешь
диссертацию защищать?»

Посетитель (брезгливо):
— Эй, чеаек! Афисьяннтт! Ваша закуска слишком пресная! Я ухожу! Ноги
моей больше не будет в этом рэсторане! Здачи не надо! Щет можешь
засунуть себе.
Официант (весь в белом):
— Ну, вообще-то это не ресторан.
Посетитель(удивленно):
— Дааааа?! А что?!
— НИИ неорганической химии.
— О! И чего в НИИ делает официант?
— Я не официант. Я завлабораторией вторичных отходов.
Посетитель(с подозрением)
— А и что же я тогда съел?
— МОЮ ДОКТОРСКУЮ ДИССЕРТАЦИЮ, ГОНДОН.

Боксеру легче защитить диссертацию, чем написать ее.

девушки, никогда, слышите, никогда не встречайтесь с судмедэкспертами!
заявил тут: «я так хочу, что бы ты потеряла сознание. нет, я не буду тебя откачивать, я подожду, когда ты умрешь, а потом вскрою и все внимательно изнутри изучу, напишу по тебе диссертацию и прославлюсь. твое имя войдет в историю»

Работал я когда-то в одном вузе, который теперь нередко подаётся как
древнейший-первейший-крутейший в городе, стране и мире. И был у меня
знакомый аспирант. Диссертацию он писал по теме, о которой там никто,
в сущности, и понятия не имел: экологический риск, ГИС-технологии.
В общем, руководитель у него был сторонний, из Университета.

Как-то раз, уж ближе к окончанию аспирантуры, вызывает этого знакомого
зав. кафедрой и говорит: концепция поменялась! Низзя теперь, мол, чтобы
руководитель сторонний был. Роняет это престиж нашего крутейшего
супер-института. И ректорат рекомендует, чтобы руководителей у тебя было
два. Вторым — наш. А именно — сам этот зав. кафедрой.

Парень посоветовался с научруком, почесали они в затылках, плюнули и
согласились. Зав. каф. в этом деле не рубит, и на помощь его
рассчитывать, конечно, не приходится. Но куда деваться-то. Работа уж
почти готова.

А перед предзащитой опять этого аспиранта зав. каф. вызывает. И снова
молвит ему человеческим голосом: концепция поменялась! Низзя теперь,
мол, чтобы руководитель сторонний первым был. Роняет это престиж нашего
крутейшего супер-института. И ректорат рекомендует, чтобы первым стоял
руководитель наш, крутейше-вузовский. А именно — сам этот зав. кафедрой.

Парень опять посоветовался с научруком, сызнова почесали они в затылках,
плюнули — и согласились. А куда деваться-то. Работа уж готова.

Надо ли говорить, что на защиту аспирант выходил уже только с одним
руководителем. И был это отнюдь не университетский трудяга. Такая
концепция, ничего не попишешь. Нехорошо, если два руководителя. Ректорат
этого не рекомендует.

Финальной части обучения в ВУЗе является выпускная квалификационная
работа, попросту диплом. Обычно работу студенты пишут самостоятельно, и
руководитель не проявляет интереса к ней, ну разве что в критической
ситуации может помочь, а может и не помочь. Это нулевой, обычный
вариант. Существует и другая практика взаимоотношения студента и
руководителя. Например студента закрепляют за молодым аспирантом,
который дает четкие задания, что-нибудь вроде нудных вычислений или
эксперимента, и с живейшим интересом изучает результат. Результат идёт в
диплом студента, как правило это шикарные дипломы, и в диссертацию
аспиранта. Все довольны. Это первый вариант, обкатанный поколениями и
поощряемый в научном сообществе. Второй вариант более приземленный,
студент работает на кафедру, тем же лаборантом, и взамен ему дают
полуфабрикат диплома. А что делать? Лаборанты нужны, но никто работать
за такие смешные деньги не хочет, вот и идет нематериальное поощрение.
И последний вариант, пронумеруем его цифрой три, это банальная покупка
диплома. Ну купил, ну смог пройти предзащиту и защиту, да, плохо, но это
бывает. Другое дело что ни один преподаватель кафедры, никогда не
“продаст” диплом своему, налево — бывает, но своим никогда. Это табу.
За нарушение этого правила наказывают невероятно сурово.
Собственно говоря сама история.
К одному молодому, очень амбициозному, и на редкость циничному доценту
очень уважаемой кафедры, очень престижного ВУЗа подошел студент и
высказал желание писать диплом под его руководством. Любой преподаватель
со стажем уже через пять минут общения со студентом может сказать тянет
тот или нет, и с вероятностью 90% предсказать оценку. Доцент провел
такой разговор, и внутри себя вынес вердикт студенту — дурак. Если бы
доцент был помягче, история бы так и закончилась вежливым отказом, но
тут получилось иначе. Так как он был амбициозный, то вариант тройки
“еле-еле” у подопечного дипломника ему был не интересен, о чем он и
сообщил студенту, и для полного понимания ситуации рассказал вариант
номер один, добавив что и тут ловить нечего, ибо студент — дурак. И
видимо на этом кто-то закусил удила. Студент ушел, доцент о нем забыл.
Жизнь продолжается. Прошли ровно сутки, и студент опять подошел с тем же
вопросом, к тому же доценту, ну разве добавив что может быть “как-нибудь
еще можно? ”. Доцент озвучил вариант номер два, но припомнив студенту
все его кривые лабы и практики констатировал что тот мало того что
дурак, так еще и криворук. Вы будете смеяться, но студент пришел в
третий раз, и прямо таки с порога сказал что есть вариант номер три, и
цена варианта: ту должна быть сумма, но я ее не скажу, отмечу лишь то
что у доцента упала ручка, и он в первый раз в жизни вынужден был
приложить умственные усилия что бы закрыть рот. Именно так, не наглость,
а непристойно большая сумма его вывела из равновесия. Доцент никогда бы
не стал доцентом, если бы не умел принимать единственно правильное
решение. Он вежливо отказал студенту, и пошел советоваться с
завкафедрой. Завкафедрой, профессор, один их ведущих в своей области
специалистов с мировым именем, выслушал доцента пообещал разобраться. Вы
опять не поверите, но опять пришли, но не студент к доценту, а профессор
к доценту, лично, и попросил зайти к нему -”да, прямо сейчас, нет, не по
работе, просто поговорить о жизни, философии и мироустройстве”. В личном
кабинете, завкафедрой плеснул на два пальца коньяка себе и доценту, и
поведал конец всей историей со студентом. Через сутки после разговора
доцента и профессора, к последнему пришел очень видный человек, папа
студента, и попросил помочь сыну с дипломом, и с ходу назвал сумму.
Профессор, по его словам, вспотел. Сумма была такова, что всему потоку
можно было бы купить по красному диплому, а на оставшиеся еще и
какой-нибудь автомобиль представительского класса. Т. е. у человека
предлагавшего такие деньги за диплом, просто отсутствовала сцепка с
реальностью. Выставив “папу” с уверениями подумать, он начал листать
свою телефонную книжку, выбирая тех кто в этой жизни взлетел высоко, но
не забыл профессора. Достаточно скоро выяснилось что “папа” не кто иной
как один из руководителей антикоррупционного управления, по отзывам
крайне злопамятный и очень целеустремленный человек. Вскоре профессор
должен дать какой-нибудь ответ “папе”, поэтому профессор уже созвонился
с университетом в Риме, они давно его пытаются сманить, и дал для начала
ответ им, положительный ответ. А на должность завкафедрой он,
действующий завкафедрой, на ближайшем научном совете, рекомендует
молодого и амбициозного доцента, в связи с увольнением по собственному
желанию, и сменой места жительства.

ОЧЕНЬ УВАЖАЕМЫЙ ЧЕЛОВЕК

Два месяца назад, второго декабря, здесь был рассказ про Бухал Бухалыча,
в усмерть напоившего членов немецкой делегации. Фигурировал в той
истории Очень Важный и Уважаемый Человек, гордость которого окончательно
зашкалила после мероприятия, где сам Путин снизошёл до того, что вручил
ему награду за “вклад” в Российскую науку. Ещё бы. Запрячь подчинённых
десятками делать “липовые” отчёты и получать гранты на дальнейшее
“развитие” темы, это вам не сидеть полгода за приборами, добиваясь
сходства реального объекта с компьютерной моделью.

Фамилия этого Уважаемого Человека отличается на одну букву от фамилии
одного “юмориста”, доставшего многих своими туповатыми шуточками, здесь
я буду просто называть его П.

П. явно обладает завышенным самомнением и страдает манией величия. “Я
тут главный, остальные г…но”. Как-то зашёл к нам на празднование Нового
года в лабораторию, выставил на стол бутылку дорогого коньяка и
не с просьбой присоединиться, а в утвердительной форме сказал:
“я буду с вами праздновать, эти говнюки (его коллеги по кафедре) со мной
отмечать не хотят”. Может в детстве его вниманием обделяли? Завела меня
как-то судьба в РГГУ и столкнула с тамошним преподавателем математики по
кличке Примус, защищавшим диссертацию в нашем институте (верно говорят –
мир тесен). Разговорились за жизнь, я случайно обмолвился, что завтра
экзамен по схемотехнике, П. – суровый препод, пойду готовиться. У
Примуса глаза на лоб. П? Он ещё там? Как? Этот выскочка и не подающий
надежд кандидатишка стал зав. Кафедрой и деканом факультета.

Это был своеобразный портрет нашего героя, вот сама история.
Интернета тогда на нашей кафедре по техническим причинам не было, а я
проходил преддипломную практику, и периодически возникала необходимость
найти ту или иную техническую документацию. С лаборантами кафедры П.
были хорошие отношения, они пускали меня к ним за компьютер. Заходит на
кафедру П. Дверь в противоположном конце, я к нему спиной. Он кому-то из
лаборантов:
— Этот хрен что тут делает?
— Попросил что-то в Интернете поискать.
— У меня для него работка есть. Пока не сделает, в наш Интернет его не
пускайте.
Подходит ко мне. Приказательным тоном говорит, что я сейчас должен
поехать, встретиться с одним человеком в метро и забрать для П.
документы. На станции Сокол меня будет ждать Иванов Иван Иваныч,
известный академик, лауреат крупных наград, автор нескольких монографий,
очень авторитетный человек и т. п. Деваться некуда, мне ещё экзамен по
схемотехнике этому П. сдавать. Тем более ехать не далеко, туда-обратно
полчаса. Я поинтересовался, как я смогу узнать этого замечательного
человека.
— Ну, как сказать… это такой лысый ушастый старый хер ростом метра
полтора. “Фантомаса” с Луи-де-Фюнесом смотрел? По физиономии очень
похож, только у Иванова рожа не зелёная, а синюшная, как у нашего
завлаба.

Вот так меньше чем за минуту в устах Очень Уважаемого Человека
авторитетный академик превратился в ушастого старого хера с синюшной
рожей.

P.S. Иван Иваныч оказался добродушным общительным старичком. Только как
выяснилось, документы он взял не те, так что вернулся в институт я ни с
чем. П. пробурчал что-то себе под нос в адрес забывчивого академика и
удалился по своим делам.

MsPhilo: А я раньше любила Ахматову, пока не начала писать по ней диссертацию.

Секретная диссертация по экономике

Когда я готовил собственную кандидатскую, то как-то наткнулся на такие материалы, в уровне секретности которых засомневался (защищать засекреченную кандидатскую диссертацию целая морока и никто себе таких проблем не хочет, а последствия — вообще ужас: на пять и более лет становишься невыездным из страны). Своими сомнениями поделился я с профессором, доктором экон. наук П. Тот долго читал мои распечатки, потом посмеялся над моими сомнениями и сказал, что лично он знает всего два вопроса в экономике, которые в бывшем СССР (в том смысле, что в современной России гос. тайн уже не осталось — всё публикуют в открытую) однозначно составляли государственную тайну:

— экономические параметры разработки золотонесущих (алмазных) жил (о причинах я уже писал ранее, см. «Великая тайна российской геологии»);
— и о пользе табака для государства.

После этого он рассказал не то байку, не то быль.

В позднем СССР защищался некий докторант. Всю жизнь занимался он проблемами научной организации труда и решил он вычленить соответствующую тему: «Польза табакокурения для государства».

Если коротенько, то идей у него было три:

— Если рабочий занимается физическим трудом, то ему всё-равно каждый час нужно прерываться, чтобы передохнуть. Как при этом назвать и использовать его кратковременный отдых — не важно: будь то перекур или посиделки.

— Если служащий (инженер, например) занимается интеллектуальным трудом, то время, когда он думает над проблемой не возможно нормировать по его нахождению на рабочем месте или в курилке. Тут важен результат за приемлемый срок.

— Ну а то, что табакокурение сокращает жизнь мужчины до примерно 60 лет — тем большая выгода: вышел на пенсию — ‘и брык’. И платить ‘зазря’ пенсию не надо.

Все того докторанта на смех поднимали: и статистика вроде солидная, и выводы вроде правильные, а какая-то диссертация ‘не такая’. Как потом выяснилось — правы были. Когда он, несчастный, до ВАК’а добрёл, то большой ВАК’овский начальник долго на подчинённых ногами топал и по столу кулаком стучал: «Кто позволил СЕКРЕТНУЮ диссертацию в не секретном порядке защищать?!»

P.S. Продолжение темы сигареты и власти см. «Благодарность зависимости ИЛИ кратчайший путь к деньгам и власти».

Работал я в советское время в одном НИИ. В нашей лаборатории ведущим инженером был. пусть будет Иванов. А лаборантом — пусть будет некто Петров. Иванов закончил аспирантуру и норовил защитить кандидатскую диссертацию. Он был примерным семьянином, воспитывал двух детей, имел автомобиль «Жигули» и дачу, что в то время было признаком большой роскоши. Петров был убежденным противником всяческого образования, дач-автомобилей и закоренелым холостяком.
И вот как-то Иванов купил подросшему сыну однокомнатную кооперативную квартиру и об этом громогласно объявил всей лаборатории.
— Вот видишь, — обратился он непосредственно к Петрову, — я нищету не пложу.
— Я тоже не пложу нищету,- смиренно ответил Петров.

В преподы я попал случайно. До этого лет пятнадцать отработал гидробиологом в прикладном НИИ. А потом меня оттуда выгнали. Потому что разошёлся я с начальством во взглядах на докторскую степень. Начальство моё полагало, что доктор наук – это тот, кто ему угодил, нализал на более высокую должность, и теперь ему можно разрешить такую привилегию. А кто не лижет – тому, соответственно, не разрешить. Я же считал (и считаю), что доктор наук – это человек, сумевший написать и защитить диссертацию, соответствующую критериям ВАК, и точка. Ну, естественно, и попал я сразу после защиты под сокращение штатов. Помыкался без работы – да и подался в преподы.

Однако связей с коллегами из НИИ не терял, часто работал с ними. А когда удавалось, ездил и в ближние экспедиции на реки. При этом всегда старался брать с собой хотя бы несколько наиболее продвинутых студентов.

И вот однажды работали мы так летом на реках. Остановились на местном рыбзаводе, разместились в административном здании. В первый же вечер решили с коллегами, как водится, отметить начало полевого сезона. Проверил я, значит, как устроились четверо моих студентов в своей комнате, пожелал им доброй ночи и пошёл на кухню, к двум моим товарищам, к накрытому уже столу – сезон отметить, былое вспомнить. Сидим, отмечаем, вспоминаем. А студентам спать-то совсем не хочется, тем более ночи – белые. А у них много новых дневных впечатлений, вопросы накопились, хочется им меня расспросить, впечатлениями поделиться. Вот и направили к нам делегата. Вызвал он меня, просил к ним заглянуть, поговорить. Ну, я перед мужиками извинился, скоро, мол, вернусь, говорю – дело у меня неотложное. Да и пошёл к студентам.

Читайте также:  Как называется ходьба по горам

Через полчасика возвращаюсь за стол, гляжу – а товарищи мои что-то пригорюнились, буйны головы повесили. Отвечают нехотя, односложно, какую-то свою тяжку думу думают. Наконец, один мрачно выговаривает: вот как, дескать, время-то людей меняет. Был ведь человеком. И второй поддакивает: точно, точно, был. когда-то! А теперь — вот ведь во что превратился, тьфу. Ну, я весь в непонятках, спрашиваю: да что случилось-то?

А они мне сурово: мдаа. знатный же из тебя «дедушка» получился, господин преподаватель!
Мало ему, что весь день детишек мучил своими поучениями!
Так нет – теперь он решил ещё и ночной зачётик устроить!

Скажите, как вы считаете, стоит ли верить приметам? Вот это да, – ответите вы. Фффуу.. Аяяяй! А ещё профессор. А ещё доктор. Стыд и позор мракобесу.

Что вам сказать. Как известно, у Резерфорда над входом в лабораторию была прибита подкова. Когда его спрашивали, неужто он в приметы верит – Резерфорд это решительно и категорически отрицал. А затем лукаво добавлял, что подкова-то, говорят, приносит счастье всем – и тем, кто в неё не верит, тоже. Так уж пусть лучше висит.

Когда я преподавал в Древнейше-Профессиональном Первейше-Техническом, были у меня ученики–студенты и аспиранты. Во-первых, так было положено: как выразился на одном собрании красноречивый ректор, «каждый профессор обязан поиметь двух аспирантов». Во-вторых, я действительно тогда так безо всякого пафоса или расчёта понимал профессорский долг.

Работа эколога – полевая. Без экспедиций – стать специалистом невозможно. А экспедиция – это деньги: гранты или договоры. А гранты у меня были небольшие. Потому, что большие давали тем, кто с вузовским руководством в родстве, да тем, у кого язык подлиннее да пошершавее. Потому взял я за правило – экономя на зарплате, откладывать на экспедицию, а летом обязательно вывозить своих подопечных в поле. При этом каждый год, в каждый полевой наш маленькая группа работала на одного из дипломников или аспирантов. Все мы разом собирали материалы только для него. А иначе, одному, в принятые сейчас сроки материал на хорошую дипломную работу и на диссертацию просто невозможно собрать.

И вот настал очередной полевой сезон. На сей раз пришла нам очередь поработать на одну из моих дипломниц, наметившую себе объектом исследований Бокситогорский алюминиевый комбинат и его влияние на окружающую среду. Для экономии средств и расширения возможностей скооперировались мы с моими бывшими коллегами из ГосНИОРХ, которые ехали в те края по своим делам. Решили, что мы им поможем, они – нам, и всем хорошо будет.

Забирать нас приехали они ко мне домой двумя машинами. Ребята мои уже наготове ждали. Быстренько загрузили крытый УАЗ, расселись. Я сижу в головной, в кабине УАЗа, рядом с водителем. Вроде всё готово, можно стартовать. И тут прямо на наших глазах, безо всяких видимых причин, зеркало заднего вида выпадает и звонко разбивается об асфальт. Переглядываемся. Путь всё-таки неблизкий, да и людей везём, молодёжь, я за них отвечаю, опять же. Устыдились, тронулись, поехали.

Вся эта экспедиция с первого же дня пошла как заколдованная, через пень-колоду, просто сплошные проблемы да неприятности. Но это бы ещё ладно. На обратном пути, уже в километре от города, у этого самого УАЗа на ровном, как говорится, месте вдруг на ходу слетает правое переднее колесо. В кабине на этот раз оказывается мой аспирант. УАЗ на скорости валится на правый бок, переворачивается. Аспирант вылетает из окна, бьётся оземь. Вопреки всем законам нашей земной физики, махина УАЗа не придавливает его, как должна была бы сделать, а перелетает через него, задевая по касательной и местами слегка обдирая кожу на голой спине. Приземляется рядом с ним и, кувыркаясь, катится дальше, в кювет.

Аспирант отделывается битой спиной и шоком. Водитель – цел. Пробы – в основном, вдребезги, да фиг-то с ними. Если бы УАЗ упал туда, куда ему положено по законам гравитации, аспиранта бы просто не было, а я бы вам не рассказывал сейчас эту историю. Так как пребывал бы в совсем другом месте.

Так закончилась наша экспедиция. Пользы она не принесла никому, хотя какая-то часть проб и уцелела. Вскоре меня начали выживать из института, поскольку я напрочь отказался шестерить на дочь одного из руководителей этого вуза.

И тут девочка-дипломница, для которой мы проводили эту экспедицию, оказалась, как говорится, не промах. Увидев, куда теперь задул ветер, в аспирантуру она пошла к этой самой дочке. Активно на меня стучала. А когда со студентов стали массово требовать на меня нелепые доносы, чтобы иметь хоть какой-то повод меня выставить за ворота, – приняла в этом благородном деле живейшее участие, помогала, агитировала, запугивала, угождала. Кончила же тем, что, отвечая специфике этой дочки, сменила ориентацию и стала её активным партнёром, на основании чего довольно далеко продвинулась сейчас по служебной лестнице.

Выпавший из машины аспирант также здравствует. Когда меня выперли, угрожая физической расправой, он уже защитил под моим руководством диссертацию – и с улыбкой сообщил мне, что будет теперь читать отнятые у меня лекционные курсы, благо такое предложение сделала ему всё та же дочка.

Ну и как прикажете относиться к приметам?

Алло! Привет Машка! Давно тебя не видел!
Чем занимаешься?
Докторскую херачу!
Диссертацию.
Колбасу!

Чашкин, Лужин, Дачин

Когда Он женится, то Он свято верит,
что Она останется такой же
как и до свадьбы.
Когда Она выходит замуж,
то Она столь же наивно верит,
что сумеет изменить Его под себя.
И оба они ошибаются.
(Что-то по мотивам Ветхого Завета)

Свои выпускные классы учился я во Втором тульском лицее. По сравнению с общеобразовательной школой были там, конечно, свои небольшие минусы:
— вместо 5 минут в школу и обратно приходилось тратить не меньше чем по часу в один конец (и хорошо ещё если транспортники не бастовали, как у них это было принято в начале 90-х, — тогда вообще пешком!)
— и вместо 5-6 уроков в день в родной школе нужно было выдерживать по 4 пары уроков (бывало и до пяти доходило!), так что субботу с её 3 парами мы ждали истово.

Но были и плюсы: интересные преподаватели, даже с учёными степенями, и интересные, бывало и диковинные предметы. В том числе, на одной из лекций по психологии дама-преподаватель изложила нам свою диссертацию, суть которой состояла примерно в следующем. Перед подбором себе пары для создания семьи (читай жены) необходимо на листочек написать в одну сторону все положительные качества, которые мы мечтаем увидеть у нашего будущего партнёра, а на другую сторону того же листочка — все отрицательные, которых видеть не хотим (курение ли в постели или ещё какую сложно искореняемую мерзость). После этого и положительные и отрицательные качества необходимо ранжировать по шкале от «очень важное» положительное/отрицательное качество, до «почти незаметное».

Ну и самое главное. Потом нужно будет создать свои скрытые (бытовые) тесты на наиболее значимые как положительные, так и отрицательные качества, чтобы можно было в самом начале отношений партнёра проверить на соответствие, не привлекая его внимания и не сдавая сути тестов всем встречным и поперечным.

Подростками мы были вполне мыслящими, так что каждый свои уникальные тесты создал. И большая часть из нас их попыталась воплотить в жизнь.

Вот теперь, когда промелькнули годы, можно посмотреть на результаты диссертационного исследования нашей психологини. Фамилии своих друзей я изменю, чтобы никого не обижать, но суть их тестов сохраню.

Итак, друг первый — Чашкин. Для него самым главным было то, чтобы женщина была хорошей хозяйкой. Он и создал соответствующий тест. Когда его очередная избранница приходила к нему на работу (он вечно занят, бегает, мельтешит) и просила у него попить, то он показывал ей, где взять чашку, и где помыть, и где налить воды, и убегал по делам: «Клиенты ‘рвут’!», так называлась у него работа. Ну а вечерком, перед уходом домой, он уже заглядывал на полочку с чашками и искал следы губной помады. Почти всегда успешно, ибо красивые женщины уверены, что ухаживать должны за ними, а уж их чашку от их помады мыть мужчина просто обязан с наслаждением и трепетом!
Когда после многолетних мытарств он всё-таки женился, то чашки в семье он моет исключительно сам! Как почему? Потому, что нельзя утруждать домашними хлопотами такой редкий «бриллиант», как его жена. Он же её столько лет искал! А вдруг — уйдёт?

Дальше друг второй — Лужин. Он создал целую концепцию о Великой любви и Самопожертвовании. Если он с партнёршей под ручку гуляет и впереди — лужа, то женщина искренне влюблённая, просто обязана смотреть на своего мужчину, но не под ноги. И куда он её ведёт, туда она и идёт. Исключение, если у него под ногами особенно глубокое место, то тут уж Истинная Любовь обеспечит ей супер-зрение, чтобы отвести беду от своего Избранника.
Теперь, как только особенно сильный дождь — гуляют почём зря. Она, оказывается, любит, когда мокро гулять в резиновых сапожках, потому что «Ква, как хорошо!»

Ну и наконец друг третий — Дачин. Он решил, что для него главное — это бескорыстие избранницы. Поэтому уже на второе-третье свидание он приглашал её на дачу к родителям. И не беда, что дача деревянная, старенькая, с советских времён латанная-перелатанная. Всех акулих капитализма, воспитанных на сериалах про миллиардеров, в крайнем случае про мультимиллионеров, такое посещение охлаждает сразу и покрепче ведра холодной воды. Потому что реально темно, холодно и запаха денег нет совсем.
Что сейчас? Да где-то с женой своей и табором кочует Дачин не то по Дальнему востоку, не то по Уралу. Потому что жена у него, оказывается, без экстрима не может. Ей, видите ли, природу в первозданной красе пещерного быта подавай!

Товарищ защитил докторскую диссертацию. Ну и что? Защитил и защитил, делов-то… И должность у него соответствующая, и лет немало, да и защищал в своем совете. Без особых проблем. Но они начались. Позже. Сначала долго ждали утверждения. Не дождались, зато получили вызов в ВАК. Диссертанта вместе с председателем совета. Далее расскажу от первого лица.
На комиссии сразу стали задавать вопросы. Причем вопросы простые, на уровне требований к бакалаврам.
— А почему у Вас кривая при подъеме температуры идет вправо?
Ну, я объясняю…
— Странно, странно…
Я знаю, что я прав! Почему — же, «странно, странно»… Чего эта сука выделывается? Другой член комиссии:
— А почему Вы решили, что у Вас свойства материала лучше?
Хотя это все написано в диссертации, которую они, по идее, должны были прочитать, терпеливо объясняю…
— Ну, я бы не рискнул сделать такие выводы…
Сволочь, чего его не устраивает. Следующий из комиссии сомневается в постановке задачи, ещё один считает научную новизну весьма сомнительной…

Мой председатель совета совсем опечалился, голову опустил, совсем до колен. А у меня злость разгорелась. Сейчас я им, сукам, покажу, где здесь научная новизна. Облыжно ведь несут… Начал вставать, а поскольку у меня спина больная, а рост немал, процесс этот весьма небыстр. Вдруг вижу, председатель экспертного совета ВАК поднялся и рукой мне показывает, мол-де не вставай. Нет, суки, что творят! Даже встать не дают. Я все равно встаю. Председатель начинает говорить, я от переполняющей меня злобы и безысходности, ничего не слышу, только потом доходит
— Ну, что, товарищи члены экспертного совета. Думаю, что у нас сформировалось единодушное мнение.

ПЕРЕД НАМИ НАСТОЯЩИЙ УЧЕНЫЙ.

Про геолога Андрея и курочку Рябу.

Приехал в наше село геолог Андрюха на побывку. К отцу с матерью, как полагается хорошему сыну в отпуск. Крышу перекрыть, дров наколоть, курятник поправить, с девками погулять, допустим, на сеновале… Впрочем, про последнее извините – вырвалось. Девки тут совершенно не при чем. Девки – это вообще другой вопрос, тут речь о родителях. Они у Андрюхи старенькие, но бодренькие. Отец сам еще хоть куда по девкам-то.

Что ж такое-то. Все девки под руку попадаются. А я ж об Андрюхе хотел, про родителей его – старика со старухой и про курочку Рябу еще. Мельком.

Так вот Андрюха в своей геологической партии этим летом самородок нашел. Тяжелющий. И точь в точь на куриное яйцо похожий. Они даже сначала думали, что эта беда человеческое происхождение имеет. Что старатель какой в древности, то есть до революции еще, золота наковырял, яйцо из него с неизвестной целью выплавил, а потом потерял. А может спрятал и забыл.

Но осмотрев яйцо под микроскопом, и другими какими приборами проверив, решили, что это природа учудила. Бывает так с самородным золотом.

Так вот Андрюха на нарушение небольшое пошел, как начальник. Договорился со своими, что он это яйцо с собой возьмет, к родителям заедет, а потом в Москву отвезет и сдаст самому главному академику по самородкам, у которого учился. Чтоб такое открытие зафиксировать и диссертацию написать. Так и самому в академики можно выйти ведь. После диссертации, ясное дело.

И вот поправляет Андрюха курятник, а у самого вокруг золотого яйца мысли шкодливые так и крутятся. Дай, думает, над родителями пошучу. Устрою им настоящую курочку Рябу в реальной действительности. Подумал и решил. Мало того решил, а самородок из кармана вытащил и побежал сразу к отцу с матерью. Дурацкое-то, оно ой какое не хитрое дело.

Влетает в избу, запыхался как будто. Смотрите, говорит, дорогие родители, что ваши куры снесли вот только что. И бац яйцом по столу. Чуть дубовый стол не проломил, обормот здоровущий. Яйцо-то на полтора килограмма тянет и кулак Андрюхин та три с лишним. Здоровые они с отцом. Порода такая.

Родители, конечно всполошились. Отец очки достал из шкатулки. Сам посмотрел, матери протянул. И чего протягивает-то, знает ведь, что мама у Андрюхи до сих пор нитку в иголку без всяких очков вдеть может. Посмотрели.

— Да, отец — говорит мама, — диво дивное. Никогда такого не видела. Да что там не видела, не слышала даже в сказках.

— Вот именно, мать, — поддерживает ее отец, пряча очки в шкатулку, — небывальщина. Надо, Андрюша, тебе срочно в Москву ехать в саму Академию наук. О таком событии все знать должны. И без промедления.

— Да я как раз и собираюсь, — тут Андрюха вроде и не врет совсем, — к самому главному академику по золотым металлам.

— Зачем же по металлам, Андрюша? – делано удивляется отец, — тебе к главному академику по петухам надо.

— Причем тут петухи-то, папа? – теперь удивляется Андрюха.

— А про то что яйца золотыми бывают – это все ведь слышали. Сказка такая есть про курочку Рябу. А вот чтоб петухи яйца несли – это, понимаешь, небывальщина. Мы ж с матерью бройлеров на это лето купили. Петухов то есть одних. Петухи там, Андрюша, Пе-ту-хи. Так что ты, — продолжает родитель, — к академику-то езжай. Сарайку вот только закончи, крышу перекрой и езжай раз надо.

Сказал и шлеп Андрюхе подзатыльник. И правильно. Чтоб не шутил над родителями. Где ж это видано, чтоб петухи неслись-то, а? Хотя бы и золотыми яйцами на полтора килограмма. Тоже мне сказочник.

Правительство объяснило причину понижения цены на водку. Сорокоградусной исполнилось 150 лет. 31 января 1865 года Менделеев защитил докторскую диссертацию: «Рассудения о соединении спирта с водой».

Александра Григорьевна. Судьба Врача.

Сашенька приехала в Санкт-Петербург 16-ти лет от роду, 154 сантиметров росту, имея:
— в душе мечту – стать врачом;
— в руках чемодан с девичьими нарядами, пошитыми матушкой;
— за пазухой – наметившиеся груди;
— в редикюле:
— золотую медаль за окончание захолустной средней школы,
— тщательно расписанный отцом бюджет на ближайшие пять лет,
— первую часть бюджета на полгода вперед,
— записку с адресом двоюродного старшего брата, студента.
Лето 1907 года предстояло хлопотливое:
— устройство на новом месте;
— поступление на Высшие Медицинские Курсы, впервые в Российской Империи принимавшие на обучение девиц;
— и…с кем-нибудь из приятелей брата – желательно и познакомиться…

На следующий же день, едва развесив свои тряпицы, не сомкнув глаз Белой Питерской ночью, Сашенька, ломая в волнении пальчики и непрерывно откидывая завитые локоны, отправилась в Приёмную Курсов.

Ректор, громадный бородач, впоследствии – обожаемый, а сейчас – ужасный, с изумлением воззрился на золотую медаль и ее обладательницу.
— И что же ты хочешь, дитятко? Уж не хирургом ли стать? – спросил он Сашеньку, с ее полными слез глазами выглядевшую едва на 12 лет.
-Я…я…- запиналась Сашенька, — я…всех кошек всегда лечила, и…и перевязки уже умею делать.
-Кошек?! –Ха-ха-ха! – Его оскорбительный хохот, содержавший и юмор, и отрицание ветеринарии в этих стенах, и еще что-то, о чем Саша начала догадываться лишь годы спустя, резанул ее душевную мечту понятным отказом….
— Иди, девочка, подрасти, а то с тобой…греха не оберешься, — двусмысленность формулировки опять же была Саше пока не понятна, но не менее обидна.

Брат, выслушав краткое описание происшедшего события, заявил:
— Не волнуйся, у меня связи в министерстве, будем к Министру обращаться! Я сейчас занят, а на днях это сделаем.

Кипение в Сашиной душе не позволяло ни дня промедления. И утром она отправилась в Приемную Министра.
В Империи тех лет, как и в любой другой империи, не часто столь юные девицы заявляются в Высокое Учреждение, и не прождав и получаса, на всякий случай держа в руке кружевной платочек, она вошла в огромный кабинет, в котором до стола Министра было так далеко, что не гнущиеся ноги ее остановились раньше средины ковровой дорожки…

Пенсне Министра неодобрительно блеснуло на нее любопытством.
— Итак, чем обязан…столь интересному явлению? – услышала Саша, твердо помня свои выученные слова.
— Я золотой медалист, я хочу стать врачом, а он. (вспомнился ректор)… а он — предательский платочек САМ потянулся к глазам, и слезы брызнули, едкие, как дезинфицирующий раствор из груши сельского фельдшера, которому Саша помогала перевязывать ссадину соседского мальчишки.

В руках Министра зазвонил колокольчик, в кабинет вошла его секретарь – властная дама, которая перед этим пропустила Сашеньку в кабинет, сама себя загипнотизировавшая недоумением и подозрением: где же она видела эту девочку….

В последствии оказалось, это было обычное Ясновидение… потому что ровно через 30 лет она встретила Александру Григорьевну в коридоре среди запахов хлорки, болезней и толкотни, в халате и в образе Заведующей поликлиникой, полную забот и своего Горя, только что, по шепоту санитарок, потерявшую мужа (и почти потерявшую – сына) …и ТОГДА, уже не властная, и совсем не Дама, а униженная пенсионерка, она вспомнила и поняла, что именно этот образ возник пред нею в июльский день, в приемной….в совсем Другой Жизни…

А сейчас Министр попросил принести воды для рыдающей посетительницы, и воскликнул:
— Милостивая сударыня! Мадемуазель, в конце концов – ни будущим врачам, ни кому другому — здесь не допускается рыдать! Так что, как бы мы с Вами не были уверены в Вашем медицинском будущем – Вам действительно следует немного …повзрослеть!

Наиболее обидно – и одновременно, обнадёживающе – рассмеялся брат, услышав эту историю – и в красках, и в слезах, и в панталончиках, которые Саша едва прикрывала распахивающимся от гнева халатиком.

— Так в Петербурге дела не делаются, — сообщил он высокомерно и деловито.
— Садись, бери бумагу, пиши:
— Его Превосходительству, Министру….написала. Прошу принять меня …на Высшие…в виде исключения, как не достигшую 18 лет….с Золотой Медалью…написала.
-Так, теперь давай 25 рублей….
— Как 25 рублей? Мне папенька в бюджете расписал – в месяц по 25 рублей издерживать, и не более…
— Давай 25 рублей! Ты учиться хочешь? Папенька в Петербургских делах и ценах ничего не понимает….Прикрепляем скрепочкой к заявлению…вот так….и завтра отдашь заявление в министерство, да не Министру, дура провинциальная, а швейцару, Михаилу, скажешь – от меня.

…Через три дня на руках у Сашеньки было её заявление с косой надписью синим карандашом: ПРИНЯТЬ В ВИДЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ!
— Я же сказал тебе, у меня СВЯЗИ, а ты чуть всё не испортила…
Ехидство брата Сашенька встретила почти умудренной улыбкой…Она начинала лучше понимать столичную жизнь.

Пять лет учебы пробежали:
— в запахе аудиторий и лекарств;
— в ужасе прозекторской и анатомического театра;
— в чтении учебников и конспектов;
— в возмущении от столичных ухажеров, не видевших в Сашиных 154 сантиметрах:
— ни соблазнительности,
— ни чувств,
— ни силы воли, силы воли, крепнувшей с каждым годом…

И вот, вручение дипломов!
Опять Белая Ночь, подгонка наряда, размышления – прикалывать на плечо розу – или нет, подготовка благодарности профессорам…
Вручает дипломы Попечительница Богоугодных и Образовательных учреждений, Её Сиятельство Великая Княгиня – и что Она видит, повернувшись с очередным дипломом, зачитывая имя (и ВПЕРВЫЕ — отчество) его обладательницы:
— Александра Григорьевна….
— нет, уже не 12-летнюю, но всё же малюсенькую, совсем юную…а фотографы уже подбираются с камерами…предчувствуя…

— Милая моя, а с…сколько же Вам лет. И Вы …ХОТИТЕ… стать …врачом.
— Двадцать один год, Ваше Сиятельство! И я УЖЕ ВРАЧ, Ваше Сиятельство!
— Как же Вам удалось стать врачом…в 21 год.
— У моего брата были связи …в министерстве…швейцар Михаил, Ваше Сиятельство, и он за 25 рублей всё и устроил…
Дымовые вспышки фотографов, секундное онемение зала и его же громовой хохот, крики корреспондентов (как зовут, откуда, какой Статский Советник. ) – всё слилось в сияние успеха, много минут славы, десяток газетных статей …и сватовство красавца вице-адмирала, начальника Кронштадской электростанции.

Кронщтадт – город на острове в Финском заливе – база Российского флота, гавань флота Балтийского.
Это судостроительный, судоремонтные заводы. Это подземные казематы, бункера для боеприпасов, это центр цепочки огромных насыпных островов-фортов, вооруженных современнейшими артиллерийскими системами.

Это наконец, огромный синекупольный собор, в который должна быть готова пойти молиться жена любого моряка – «За спасение на водах», «За здравие», и – «За упокой».
Это неприступная преграда для любого иностранного флота, который вдруг пожелает подойти к Петербургу.

Через поручни адмиральского катера она всё осмотрела и восхитилась всей этой мощью. Она поняла из рассказов жениха и его друзей-офицеров, что аналогов этой крепости в мире – нет. И вся эта мощь зависит от Кронштадской электростанции, значит от него, её Жениха, её Мужа, её Бога…

— Ярославушка, внучек… Помнишь, в 1949 году соседи украли у нас комплект столового серебра?. Так это мы с моим мужем получили приз в 1913 году, в Стокгольме, на балу у Его Императорского Величества Короля Швеции, как лучшая пара вечера.
Мы тогда были в свадебном путешествии на крейсере вокруг Европы…

А для меня и Ярослава, для нас – Стокгольм, 1913 год, были примерно такими же понятиями…как … оборотная сторона Луны, которую как раз недавно сфотографировал советский космический аппарат.
Но вот она – Оборотная Сторона – сидит живая, все помнит, всё может рассказать, и утверждает, что жизнь до революции была не серая, не темная, не тяжелая, а сияющая перспективами великой страны и достижениями великих людей.
И люди эти жили весело и временами даже счастливо.

…именно, с упоминания столового серебра – я и стал изучать:
— судьбу Александры Григорьевны, рассказанную ею самой (рассказы продолжались 10 лет), дополненную документами, портретами на стенах, записными книжками, обмолвками Ярослава.
— куски времени, единственной машиной для путешествие в которое были рассказы людей и книги…книги детства, с ятями и твердыми знаками, пахнущие кожаными чемоданами эмигрантов и библиотеками питерских аристократов…
— отдельные предметы:
— старинные телефонные аппараты – в коммунальных квартирах, у меня дома…
— открытки с фотографиями шикарных курортов в Сестрорецке – до революции…
— свинцовые витражи в подъездах Каменноостровского проспекта, целые и красивые вплоть до конца 70-х годов.

— Боренька, Вы знаете, какая я была в молодости стерва?
— Александра Григорьевна, что же вы на себя-то наговариваете?
— Боренька, ведь на портретах видно, что я совсем – не красивая.
— Александра Григорьевна, да Вы и сейчас хоть куда, вот ведь я – у Вас кавалер.
— Это вы мне Боренька льстите.
— Да, Боренька, теперь об этом можно рассказать.

…Я узнала, что мой муж изменяет мне с первой красавицей Петербурга…
Оскорблена была ужасно…
Пошла к моему аптекарю.
— Фридрих, дай-ка мне склянку крепкой соляной кислоты.
Глядя в мои заплаканные глаза и твердые губы, он шевельнул седыми усами, колеблясь спросил:
— Барыня, уж не задумали ли Вы чего-либо …дурного.
Я топнула ногой, прищурила глаза:
— Фридрих, склянку.
…и поехала к ней… и …плеснула ей в лицо кислотой…слава Богу, промахнулась…да и кислоту видно, Фридрих разбавил …убежала, поехала в Сестрорецкий Курорт, и там прямо на пляже …отдалась первому попавшемуся корнету!

Во время Кронштадтского Бунта в 1918 году, пьяные матросы разорвали моего мужа почти на моих глазах.
И что я сделала, Боря, как Вы думаете?
Я вышла замуж за их предводителя. И он взял меня, вдову вице-адмирала, что ему тоже припомнили…в 1937году, и окончательный приговор ему был – расстрел.
Сына тоже посадили, как сына врага народа.

Читайте также:  Nacl как называется соль

Жене сына сказали – откажись от мужа, тогда тебя не посадим, и дачу не конфискуем.
Она и отказалась от мужа, вообще-то, как она потом говорила – что бы спокойно вырастить своего сына, Ярославушку.
Но я ее за это не простила, украла внука Ярославушку, и уехала с ним на Урал, устроилась сначала простым врачом, но скоро стала заведующей большой больницей.
Мне нужно было уехать, потому что я ведь тоже в Ленинграде была начальником – заведующей поликлиникой, и хотя врачей не хватало, хватали и врачей.
Там меня никто не нашел – ни жена сына, ни НКВДэшники…

Правда, НКВДэшники в один момент опять стали на меня коситься – это когда я отказалась лететь на самолете, оперировать Первого Секретаря райкома партии, которого по пьянке подстрелили на охоте.
Я сказала: у меня внук, я у него одна, и на самолете не полечу, вот, снимайте хоть с работы, хоть диплом врачебный забирайте.
Косились-косились, орали-орали – и отстали.

Но с самолетом у меня все же вышла как-то история.
Ехали мы с Ярославушкой на поезде на юг, отдыхать, и было ему лет 6-7.
На станции я вышла на минутку купить пирожков, а вернувшись на перрон, обнаружила, что поезд уже ушел.
Сама не своя, бросила продукты, выбежала на площадь, там стоят какие-то машины, я к водителям, достаю пачку денег, кричу, плачу, умоляю: надо поезд догнать!
А они как один смеются:
— Ты что старуха, нам твоих денег не надо, поезд догнать невозможно, здесь и дорог нет.

А один вдруг встрепенулся, с таким простым, как сейчас помню, добрым лицом:
— Тысяч твоих не возьму, говорит, а вот за три рубля отвезу на аэродром, там вроде самолеты летают в соседний город, ты поезд и опередишь.
Примчались мы за 10 минут на аэродром, я уже там кричу:
— За любые деньги, довезите до города (уж и не помню, как его название и было).

Там народ не такой , как на вокзале, никто не смеется, уважительно так говорят:
— Мамаша, нам ЛЮБЫХ денег не надо, в советской авиации – твердые тарифы. Билет в этот город стоит…три рубля (опять три рубля!), и самолет вылетает по расписанию через 20 минут.
…Как летела – не помню, первый раз в жизни, и последний…помню зеленые поля внизу, да темную гусеницу поезда, который я обогнала.
Когда я вошла в вагон, Ярославушка и не заметил, что меня долго не было, только возмущался, что пирожков со станции так я и не принесла.

На Урале мы жили с Ярославушкой хорошо, я его всему успевала учить, да он и сам читал и учился лучше всех. Рос он крепким, сильным мужичком, всех парней поколачивал, а ещё больше – восхищал их своей рассудительностью и знаниями. И рано стали на него смотреть, и не только смотреть – девчонки.

А я любила гулять по ближним перелескам. Как то раз возвращаюсь с прогулки и говорю мужику, хозяину дома, у которого мы снимали жилье:
— Иван, там у кривой берёзы, ты знаешь, есть очень красивая полянка, вся цветами полевыми поросла, вот бы там скамеечку да поставить, а то я пока дойду до нее, уже устаю, а так бы посидела, отдохнула, и ещё бы погуляла, по такой красоте…
— Хорошо, барыня, поставлю тебе скамеечку.

Через несколько дней пошла я в ту сторону гулять, гляжу, на полянке стоит красивая, удобная скамеечка. Я села, отдохнула, пошла гулять дальше.
На следующий день говорю:
— Иван, я вчера там подальше прогулялась, и на крутом косогоре, над речкой – такая красота взору открывается! Вот там бы скамеечку поставить!
— Хорошо, барыня, сделаю.

Через несколько дней возвращаюсь я с прогулки, прекрасно отдохнула, налюбовалась на речку, дальше по берегу прошлась…
И вот подхожу к Ивану, говорю ему:
— Иван, а что если…
— Барыня – отвечает Иван, — а давай я тебе к жопе скамеечку приделаю, так ты где захочешь, там и присядешь….

После смерти Сталина нам стало можно уехать с Урала.
Ярославушка поступил в МГИМО.
Конечно, я ему помогла поступить, и репетиторов нанимала, и по-разному.
Вы же понимаете, я всегда была очень хорошим врачом, и пациенты меня передавали друг другу, и постоянно делали мне подарки…
Не все конечно, а у кого была такая возможность.
У меня, Боренька, и сейчас есть много бриллиантов, и на всякий случай, и на черный день. Но по мелочам я их не трогаю.

Однажды мне потребовалось перехватить денег, я пошла в ломбард, и принесла туда две золотых медали: одну свою, из гимназии, другую – Ярославушки – он ведь тоже с золотой медалью школу закончил.
Даю я ломбардщику эти две медали, он их потрогал, повернул с разных сторон, смотрит мне в глаза, и так по-старинному протяжно говорит:
— Эту медаль, барыня, Вам дало царское правительство, и цены ей особой нет, просто кусочек золота, так что дать я Вам за нее могу всего лишь десять рублей.
А вот этой медалью наградило Вашего внука Советское Правительство, это бесценный Знак Отличия, так что и принять-то я эту внукову медаль я не имею права.
И хитровато улыбнулся.

-Боренька, вы понимаете – почему он у меня Ярославушкину медаль отказался взять?
-Понимаю, Александра Григорьевна, они в его понимании ОЧЕНЬ разные были!
И мы смеемся – и над Советским золотом, и над чем-то еще, что понимается мною только через десятки лет: над символической разницей эпох, и над нашей духовной близостью, которой на эту разницу наплевать.

-Ну да мы с Ярославушкой (продолжает А.Г.) и на десять рублей до моей зарплаты дотянули, а потом я медаль свою выкупила.

Он заканчивал МГИМО, он всегда был отличником, и сейчас шел на красный диплом. А как раз была московская (Хрущевская) весна, ее ветром дуло ему:
— и в ширинку (связался с женщиной на пять лет старше его; уж как я ему объясняла — что у него впереди большая карьера, что он должен её бросить – он на всё отвечал: «любовь-морковь»);
— и в его разумную душу.

Их «антисоветскую» группу разоблачили в конце пятого курса, уже после многомесячной стажировки Ярославушки в Бирме, уже когда он был распределен помощником атташе в Вашингтон.
Его посадили в Лефортово.

Я уже тогда очень хорошо знала, как устроена столичная жизнь…
Я пошла к этой, к его женщине.
— Ты знаешь, что я тебя не люблю? – спросила я у нее.
— Знаю, — ответила она.
— А знаешь ли ты, почему я к тебе пришла?
— …..
— Я пришла потому, что Ярославушка в Лефортово, и мне не к кому больше пойти.
— А что я могу сделать?
— Ты можешь пойти к следователю, и упросить его освободить Ярославушку.
— Как же я смогу его упросить?
— Если бы я была хотя бы лет на тридцать моложе, уж я бы знала, КАК его упросить.
— А что бы тебе было легче его УПРАШИВАТЬ…
Я дала ей два кольца с крупными бриллиантами. Одно – для нее. Второе…для следователя…

Через неделю Ярославушку выпустили. Выпустили – много позже – и всех остальных членов их «группы».
Он спросил меня: а как так получилось, что меня выпустили, причем намного раньше, чем всех остальных?
Я ответила, как есть: что мол «твоя» ходила к следователю, а как уж она там его «упрашивала» — это ты у неё и спроси.
У них состоялся разговор, и «любовь-морковь» прошла в один день.

Нам пришлось уехать из Москвы, Ярославушка несколько лет работал на автомобильном заводе в Запорожье, пока ему не разрешили поступить в Ленинградский университет, на мехмат, и мы вернулись в Петербург.

— Вы видите, Боря, мою записную книжку?
— Больше всего Ярославушка и его жена не любят меня за нее. Знаете, почему?
— Когда я получаю пенсию, (она у меня повышенная, и я только половину отдаю им на хозяйство), я открываю книжечку на текущем месяце, у меня на каждый месяц списочек – в каком два-три, а в каком и больше человек.
Это те люди, перед которыми у меня за мою долгую, трудную, поломанную, и что говорить, не безгрешную жизнь – образовались долги.
И я высылаю им – кому крохотную посылочку, а кому и деньги, по пять – десять рублей, когда как.

Вот следователю, который Ярославушку освободил – ему по 10 рублей: на 23 февраля и на День его Рождения…
Вот ей, его «Любови-Моркови» — по 10 рублей – на 8е марта, и на День её Рождения.
И много таких людей.
А может, кто и умер уже.
— Так с этих адресов, адресов умерших людей — наверное, деньги бы вернулись?
— Так ведь я — от кого и обратный адрес – никогда не указываю.

В 85 лет Александра Григорьевна, вернувшись из больницы с профилактического месячного обследования, как всегда принесла с собой запас свежих анекдотов, и решила рассказать мне один из них, как она сочла, пригодный для моих ушей:
«Женщину восьмидесяти пяти лет спрашивают: скажите пожалуйста, в каком возрасте ЖЕНЩИНЫ перестают интересоваться мужчинами?
— Боря, вы знаете, что мне 85 лет?
— Да что же Вы на себя наговариваете, Александра Григорьевна, Вы хоть в зеркало-то на себя посмотрите, Вам никто и шестидесяти не даст!
— Нет, Боря, мне уже 85.
Она продолжает анекдот:
Так вот эта женщина отвечает:
— Не знаю-не знаю (говорит Александра Григорьевна, при этом играет героиню, кокетливо поправляя волосы)…спросите кого-нибудь по-старше.

Через полгода ее разбил тяжелый инсульт, и общаться с ней стало невозможно.
С этого момента поток «крохотных посылочек» и маленьких переводов прекратился, и постепенно несколько десятков людей должны были догадаться, что неведомый Отправитель (а для кого-то, возможно, и конкретная Александра Григорьевна) больше не живет — как личность.
Многие тысячи выздоровевших людей, их дети и внуки, сотни выученных коллег-врачей, десяток поставленных как следует на ноги больниц – все эти люди должны были почувствовать отсутствие этой воли, однажды возникшей, выросшей, окрепшей, крутившей десятки лет людьми, их жизнями и смертями – и исчезнувшей – куда?

Хоронили Александру Григорьевну через 7 лет только близкие родственники, и я, ее последний Друг.

Ярослав окончил университет, конечно, с красным дипломом, защитил диссертацию, стал разрабатывать альтернативную физическую теорию, стараясь развить, или даже опровергнуть теорию относительности Эйнштейна. Сейчас он Президент какой-то Международной Академии, их под тысячу человек, спонсоры, чтение лекций в американских университетах, в общем, всё как у людей, только без Эйнштейна.

У Ярослава родился сын, которого он воспитывал в полной свободе, в противовес памятным ежовым рукавицам бабушки.
Рос Григорий талантливым, энергичным и абсолютно непослушным – мальчиком и мужчиной.
Как то раз Ярослав взял его десятилетнего с собой — помочь хорошим знакомым в переезде на новую квартиру.
Григорий услужливо и с удовольствием носил мелкие вещи, всё делал быстро, весело и неуправляемо.

Энергичная хозяйка дома занимала высокий пост судьи, но и она не успевала контролировать по тетрадке коробки, проносимые мимо неё бегущим от машины вверх по лестнице Гришей, и придумала ему прозвище – Вождь Краснокожих — взятое из веселого фильма тех лет.

Но смерть его была туманная, не веселая.

А наступившим после его смерти летом, в квартиру одиноких Ярослава и его жены Алёны позвонила молодая женщина.
Открыв дверь, они увидели, что у нее на руках лежит…маленькая…Александра Григорьевна.

У них появился дополнительный, важный смысл в жизни.
Выращивали внучку все вместе. Они прекрасно понимали, что молодой маме необходимо устраивать свою жизнь, и взяли ответственность за погибшего сына – на себя.

— Сашенька, давай решим эту последнюю задачу, и сразу пойдем гулять!
— Ну, только ПОСЛЕДНЮЮ, дедушка!
— Один рабочий сделал 15 деталей, а второй – 25 деталей. Сколько деталей сделали ОБА рабочих?
— Ну, дедушка, ну я не знаю, ну, давай погуляем, и потом решим!
— Хорошо, Сашенька, давай другую задачу решим, и пойдем.
— У дедушки в кармане 15 рублей, а у бабушки 25. Сколько всего у них денег?
— Ну дедушка, ты что, совсем ничего не понимаешь? Это же так ПРОСТО: у них – СОРОК рублей!

В один, не очень удачный день, та, что подарила им самые теплые чувства, что могли быть в их жизни, чувства дедушки и бабушки – она позвонила в их дверь, покусывая губы от принятого нелегкого решения.
Сели за стол на кухне, много поняв по глазам, ожидая слов, ни о чём не спрашивая.
— Ярослав, Алёна, вы такие хорошие, а я — и они обе с Аленой заплакали от ожидаемой бесповоротной новости.
— Он, мой жених, он из Москвы.
Ярослав и Алена чуть вздохнули. С надеждой.
— Но он не москвич. Он швейцарец. И у него заканчивается контракт.
— Он…мы…скоро уезжаем.

Теперь она живет со своей мамой и отчимом в Швейцарии.
Душе Александры Григорьевны, незаслуженно настрадавшейся, наконец-то проникшей через сына, внука и правнука в девичье обличье, легко и свободно в теле ее пра-правнучки.
Они обе наслаждаются видами гор и водопадов, трогают латунные буквы на памятнике войску Суворова – покорителю Альп, рядом с Чёртовым Мостом, ловят языком на ветру капли огромного фонтана на Женевском озера, ахают от крутых поворотов серпантинов, по краю пропасти.

Приезжая к дедушке и бабушке в гости, на свою любимую, хоть и дряхлую дачу, младшая Александра Григорьевна часто хвастается, как ей завидуют тамошние подруги: ведь в ушах у нее уже сверкают прошлой, Другой Жизнью, доставшиеся от пра-пра-бабушки – лучшие друзья девушек.

Примечание 2009 года: младшая Александра Григорьевна сдала на немецком языке экзамены в математический лицей в Цюрихе, преодолев конкурс в 22 человека на место.
Мы ещё о ней услышим!

© Copyright: Борис Васильев 2
http://www.proza.ru/2011/10/19/1267

Я сыщик, словами мент и ментовка не пользуюсь, просто не люблю. Но это разумеется мое личное дело, и каждый волен говорить как ему хочется. Пройдя достаточно большой путь, нахожусь ближе к верху ведомственной пищевой цепочки, поэтому на работу хожу в костюме, рубашке, галстуке и т. д. Езжу на метро, в Москве это самый быстрый вид транспорта. По многолетней дурной привычке выхожу из дома в 6 утра. Так вот, выйдя и держа в руках зонтик, накрапывал дождь, подхожу к метро. В такое время прохожих можно пересчитать пальцами одной руки. Спустившись в переход и отряхивая зонт вижу здоровенного мента, именно мента, бегущего ко мне. На другом конце перехода, такой же типаж, стоя в позе: «Документы покажите», навис над какой-то пожилой женщиной, и больше никого нет. Разумеется ситуация для меня понятная, доблестные представители патрульно-постовой службы не желая мокнуть под дождем, спрятались в переходе, а вид бесцельно стоящего там мента, сами понимаете, вызывает много вопросов, поэтому что-то имитируют. За это время здоровяк добежал до меня и строго гаркнул: «Мужчина! Документы покажите». Сам я, в отличие от многих коллег никогда в ППС не работал, пришел из университета. Поинтересовался причиной проверки, мордоворот еще более грозно гаркнул: «Документы, я сказал». Не теряя времени представился, показал документ, прошу прощения, но там есть слово полковник. Мужик грозно раздувая большой красный нос и щеки, рявкнул: «Проходите». Вот здесь я реально тормознулся и командирским голосом напомнил слова из своего документа, и предложил представиться и предъявить всю его документацию, те кто знает, поймут какую. Мужик сопя и тяжело глядя на меня сказал: «Старший сержант милиции Шехтман».
— Первый раз вижу еврея в ППС, какими судьбами, почему не пишем диссертацию?
— Я украинец, — нос и щеки старшего сержанта приближались к цвету удостоверения, уже довольно засаленного.
— Пусть ваш начальник подразделения позвонит мне и доложит кто вас рекомендовал на службу, чего-то вы и ваша фамилия мне не нравитесь. Я прослежу.
Отдав не раскрывая удостоверение и служебную книжку, я с чувством восстановленной субординации вошел в метро. Как ни странно, этот эпизод имел продолжение. Через пару месяцев, уже в разгар лета, в джинсах и футболке, в свой выходной пошел на ближайший радиорынок. Подходя я заметил скопление людей, над ними возвышалась знакомая лунообразная рожа и издавала зычные возгласы: «Стоять! Предъявляйте документы».
Подойдя сзади, хлопнул его по плечу: «Ну что Шехтманюк? Думал я про тебя забуду?»
Надо отдать должное этому могучему сыну земли украинской, он меня узнал сразу и с неслабым дуновением ветерка улетел в неизвестном направлении.
Не уверен, что он читает этот сайт, а я хочу передать большой привет еврейскому и украинскому народам,- я вас люблю.

История не моя — один знакомый рассказал. Он защищал диссертацию десять лет назад, причём руководитель был из Донецка. Ну так получилось! Поэтому он регулярно мотался то в Украину, то на Украину. Деньги он экономил и поэтому ездил (не из Москвы) на проходящем поезде, вроде таджикском. Бригады проводников были либо украинские, либо таджикские. Когда работали азиаты, то, наверное многие с ними сталкивались, ребята постоянно что-то моют, вытирают, убирают, разносят чай, причем, если не ошибаюсь, халявный. А вот когда хохлы. Садится мой знакомый в поезд. Проводника, кроме как на посадке, он больше не видел. Но, судя по пьяному визгу из купе проводников, он точно был жив. Наконец поезд подъезжает к Киеву. В купе вваливается нечто в форме проводника. Классический хохол: усы до пояса, чуб, только шмата сала под мышкой не хватает.И очень сильное алкогольное амбре. Протягивает пассажирам веник:
— Ребята, к столице подъезжаем. Подметите тут у себя. А в коридоре я потом уж как-нибудь сам.
Менталитет-с, однако.

Тетка.
Когда я появился на свет, меня встречала эта советская тетка. Потом она издевалась надо мной в детском саду, заставляя есть комочки холодной манной каши и пеночки от молока, давая рыбий жир и врала что-то неубедительное про дедушку Ленина. Она же оказалась «учительница первая моя», озлобленная из-за отсутствия матримониальных альтернатив, тупая и требующая писать строго по линейке. Тоже что-то врала, про то, что мы все живем в самой прекрасной стране в мире. Тетка принимала у меня экзамены в школе, потом в институте. Учила меня какой-то галиматье — истории КПСС, потом политэкономии социализма, потом научному коммунизму. Оказалось главной фигурой в советской науке, причем на всех должностях, от лаборантки до директора НИИ. Я написал этой дуре докторскую диссертацию, из которой она смогла выучить только слово «триангуляционный полуавтомат». Потом она принесла мне повестку и пыталась заставить меня воевать за ее родину. Будучи посланной на хуй, как родина-тетка, она тем не менее караулила меня в местах, куда мне приходилось заходить, в сберкассе, в ЖЭКе, в собесе… В магазине она пихается своей бабистой задницей… Она злобно смотрит на меня из соседнего окна, когда я выхожу из дома. Она старшая по подъезду. Иногда тетка барабанит в дверь, чтобы проверить счетчики, она уверена, что я ее обманываю и плачу меньше, чем ей хочется. Когда я очнулся в реанимации, первое – что я видел, так эту тетку. Ей бывает иногда 20, иногда 60, но она все равно одинакова, в дурацкой шапке и волосатом пальто с воротником из дохлого суслика. Скоро меня не будет, но я знаю, что пролетев через туннель, я встречу не апостола Петра, а эту тетку, которая грубо крикнет мне: «Ну!?»

История реальная, пересказана со слов ее главного героя. По-моему (сейчас не помню уже), он сам саратовский.

В общем, был мужик, звали его Геннадий и служил он на Черноморском флоте начальником медслужбы какого-то крупного корабля, а по званию был кэп 2 (т.е. капитан 2 ранга). Он писал кандидатскую диссертацию и возникла необходимость какие-то уже последние штрихи в работе поправить и т.д., короче, он поехал к своему научному руководителю в Ленинград (время было еще советское, по этому Ленинград), повез ему свою диссертацию. А его научный руководитель жил где-то в историческом центре Питера (на Литейном там или на Мойке, не суть важно), в старинном доме. Заходит Геннадий в этот дом, вызывает лифт, входит в лифт, а в лифте насрана большая куча (прошу прощения за моветон). Как говорил Геннадий, «я еще подумал, Питер, культурная столица, интеллигенция, а в лифтах гадят». Ну ладно, ехать ему на один из верхних этажей, поэтому нажимает кнопку, лифт трогается, едет и. застревает.

Тут обычно рассказчик делал паузу пока его не начинали спрашивать «Гена, ну, что дальше?».

«Что, что! Мля, вы бы видели как я, в парадной шинели, собственной диссертацией, это г. вно убирал себе в портфель!».

У слушателей удивление на лицах, типа «на хрена?!».

«А чтобы не подумали, что флотский офицер может не дотерпеть и обосраться. «.

Продажная девка империализма.

Жизнь всегда смешнее чем анекдот: вопрос молодому жителю Новосибирска:
— Кто такой Дмитрий Беляев?
— Чё на понт берешь, очкастый? Это же писака-фантаст! Амфибия там или голова какая-то.

Закончилась 2 мировая, страна быстро восстанавливалась. Но для кого-то она продолжалась. Гонения на генетику начались до войны и с новой силой продолжились после. Кто-то из ученых уже вышел «ногами вперед» из исправительных учреждений, кто поумнее заранее отрекся и завязал. Прямо из Берлина, ученый с мировым именем, Тимофеев-Ресовский, «несмотря на», отправился «по этапу».

Более хитро поступил молодой Дмитрий Беляев. Он не побоялся защитить диссертацию на «запретную» тему. Понадеялся на медали и ранение в ВОВ, но позже понял, что для него: лагерь — это вопрос времени. Опасность грозила ему не напрямую от Сталина, а от коллег, которые (некоторые под страхом, другие добровольно) «поняли», что Лысенко — «четкий пацан», а Вавилов и Мендель — «лохи».

Поэтому Д. Беляев, сильно не раздумывая, ломанулся в Новосибирск, далекий от Москвы.
В еще неизвестный никому ИЦиГ СО АН. Подальше от начальства — задница целее:-))
И занялся он, конечно, «мерзкими псевдонаучными» (тогда) генетическими экспериментами.
Но как?! Да так, чтобы ни один «начальника» ничего не пронюхал: он стал разводить лис.
Зачем? На воротник, товарищ начальник! Бабам нравится!

Разводил их по-хитрому. Для каждой молоденькой лисы он устраивал экзамен.
Подходил к ней и протягивал руку. Те из них, которые старались схватить зубами, шли прямо «на воротник». Те, редкие, которые не проявляли агрессию, «проходили» на следующий уровень. Для начальства: благодать — лис в питомнике мало, воротников много.
— А тех почему, товарищ Беляев, не пристрелите?
— Дык вот! Надо же еще материал на шапки! Пусть множатся!

Но дальше начались чудеса, которые позже потрясли целый мир. С каждым новым уровнем, новые лисы проявляли меньше агрессии, «виляли хвостами и иногда облизывали опекуна-человека, чтобы показать свою любовь». Уровень адреналина упал. Изменился даже внешний вид: обвисли уши (как у собак) и появились (черные) пятна. За 10 лет эксперимента произошло «одомашивание» диких злобных зверей в миленьких пушистиков. Такое уже утаить было нельзя.

И пошел бы уважаемый ученый по этапу, если бы не случилось чудо, вернее чуда не случилось.
«Ветвистая пшеница» не заколосилась, другие злаковые не «перевоспитались». Кто-то из лагеря «проклятых капиталистов» открыл ДНК и зацапал нобелевку (вперед СССР!). Начались неприятные вопросы к директору института генетики тов. Лысенко.
И как и происходит всегда — добро победило зло!

доколе жить нахлебником,
финансы напряги,
у доброго волшебника
купи себе мозги

исправишь ситуацию,
без пота и без мук,
прикупишь диссертацию
престижнейших наук

коллег-ученых братия
истребует долги,
потом возьмут в обьятия
научные круги

все у того ж волшебника
что в переходе ждет
закажешь два учебника
издать под новый год

доволен результатами
подземный переход-
доценты с кандидатами
его прямой доход

Московский мастер Блюменфельд много занимался психологией в шахматах и даже защитил на эту тему диссертацию. Обычно, когда его противник обдумывал свой очередной ход, Блюменфельд записывал ход своих мыслей. Однажды он играл с молодым шахматистом, который, заметив, что Блюменфельд что-то записывает, решил прочитать его записи. Шахматист сделал ход, встал и, подойдя к мастеру сзади, сумел прочитать: “очень боюсь хода ферзем на d5”. Вернувшись на свое место, шахматист быстро поставил ферзя на d5, снова встал, чтобы посмотреть очередную запись Блюменфельда. А мастер старательно, своим мелким неровным подчерком выводил: «Как я и ожидал, мой партнер попался в ловушку. Теперь я даю ему мат в три хода.»

Успевает Кэт ремонт,
Спорт и диссертацию,
Знать, освоила она
Турбо-левитацию

Я же тупо торможу
С видом дефективным
И за Катиным слежу
Следом реактивным

Первый учитель- незабываемое впечатление.
Никогда не забуду нашего первого учителя голландского на курсах интеграции для иммигрантов в Утрехте.
Выходит это такой высокий красивый кудрявый блондин и начинает, в силу собственной молодости, перед курсистами и курсистками самоутверждаться- «Я закончил Гронингенский университет, первую докторскую степень получил в том же университете, потом еще одну диссертацию защитил в Эйндховенском университете, подробно занимался славистикой, опубликовал несколько хорошо принятых коллегами статей по лингвистике (он даже пытался обьяснить тематику своих статей), хорошо владею русским, польским, чешским и сербохорватским, и именно оттого меня в вашу группу ускоренного интенсивного изучения голландского для быстро обучающихся курсистов, в которой преобладают почему-то русскоязычные граждане, направили. Имейте в виду — я все ваши шепотки на русском на задней парте прекрасно понимаю, и троллить меня по-русски, что вы с остальными уже проделали, бесполезно. А также сейчас я пишу статью по русской литературе. Грозно, как укротитель тигров, сверкнув глазами, и укротив нас всех, устрашающе образованный красавец- голландец спросил: «У вас есть ко мне еще вопросы ?»
После долгой паузы, с задней парты высокий очень заинтересованный девичий голосок: «Молодой человек, а вы женаты?»
Молодой человек растерялся до того, что принялся обьяснять, что не женат, но подруга какая-то есть. Тот же голосок выяснил, насколько прочен статус его подруги. Всем стало страшно за статус его нынешней подруги — учитывая настойчивость и внешность обладательницы голоска.
После чего ни у кого вопросов больше не было.

Читайте также:  Как называется еврейская фаршированная рыба

В начале 90-х в Киевский университет приехал аспирант из Оксфорда, который писал диссертацию про голод в СССР. Наткнулся на слово «раскулачивание». Полез в русско-английский словарь, а там такого слова нет. И в самом большом русско-английском словаре этого слова нет.
Спросил соседа по комнате, аспиранта с кафедры международных отношений, как «раскулачивание» будет по-английски. Тот подумал и выдал: «fisting by Stalin»!

А расскажу-ка я Вам уважаемые вот такую штуку. Не смешную, уж извините.

Как мало оказывается я знаю историю собственной семьи. Вот уж верно говорят, глаз замыливается, и принимаешь многие вещи как данность, а ведь если копнуть чуть глубже и задать нужные вопросы вовремя, на свет могут появиться удивительнейшие истории. Как пример, вот такой фактик из семейной истории, мои дедушка, бабушка и отец (ему было чуть более 4-х лет) переехали из Фрунзе в Нукус в 1952-м году. Я всегда на это смотрел как на обыкновенную вещь, ну переехали, мало ли что.

А ведь если взглянуть чуть со стороны напрашивается вопрос, зачем? Не так уж часто в СССР переезжали люди из города в город. И уж много реже из республики в республику. И наверное очень редко из столицы республики в малюсенький городок посреди пустыни. А если учесть что дедушка к тому времени был уже кандидат наук, бабушка работала на хорошей преподавательской должности в институте, а во Фрунзе жили их родители, то такой переезд выглядит очень странно.

Я никогда не задумывался об этом раньше, не спрашивал бабушку пока она была жива. Вот уже 15 лет как бабушки нет и я наконец надоумился спросить у отца.

Эпиграф:
Я верю в их святую веру.
Их вера — мужество мое.
Я делаю себе карьеру
тем, что не делаю ее!
(Е. А. Евтушенко)

Моя бабушка химик по образованию. Во время войны она и родители эвакуировались в Фрунзе. Первый муж её сгинул в Харьковском котле, ну а после войны она вышла замуж за моего деда. Родился мой отец, защитил кандидатскую мой дед, семья крепко стала на ноги. О защите диссертации начала подумывать и моя бабушка. Оно и правильно, уж ежели ты преподаёшь в институте, кандидатская степень не помешает.

Защитить диссертацию это целый процесс, причём очень не простой. В нюансы вдаваться я не буду ибо сам их не знаю, но как мне объяснили очень и очень многое зависит от научного руководителя прикреплённого к «кандидату в кандидаты». Моей бабушке повезло, её научным руководителем стала Вера Николаевна Крестинская (младшая сестра Николая Николаевича Крестинского, кто не знает кто это — смотрите в гугле). Вера Николаевна на удивление не была арестована в 1938, но высылки ей избежать не удалось, и она оказалось во Фрунзе. Она была не только отличным химиком, но и замечательным преподавателем и душевным человеком. И, несмотря на почти 30-летнюю разницу в возрасте, за годы подготовки диссертации моя бабушка и Вера Николаевна очень подружились.

А потом грянул 1951-й год и немного ослабленные гайки начали закручиваться снова. Не избежала очередной «чистки» и Вера Николаевна. Её как сестру крупного врага народа уволили из института и выслали из Фрунзе в Джамбул. До защиты бабушкиной диссертации оставалось всего пару месяцев, то есть по сути всё уже было готово, но в научные руководители ей конечно приставили другого человека. Более политически зрелого так сказать.

Защита прошла отлично, все замечательно, бабушке крепко жали руку и поздравляли. Можно было считать что долгожданный диссер уже в кармане. Оставалась лишь одна формальность, работа должна была быть одобренна и утверждена ВАКом (Высшей Аттестационной Коммиссией).

И тут, когда уже был виден конец очень долгого и тяжёлого пути, бабушка решает для себя «я должна отблагодарить своего УЧИТЕЛЯ, Веру Николаевну. Я должна рассказать как прошла защита, да и просто навестить её и поддержать во время очередного жизненного перелома.» Она даже не делала из этого никакой тайны и когда её спросили зачем ей нужен внеочередной отпуск, она честно ответила. В институте пришли в ужас, «Как? Вы продолжаете общаться с членом семьи врага народа? Да вы знаете кто её брат?» На что бабушка спокойно ответила «Я её брата не знаю и не знала, а Веру Николаевна мой УЧИТЕЛь и отблагодарить я её должна.»

Честно скажу, совсем не знаю как на это отреагировал мой дедушка, родители, и другие родственники. Не думаю что они были в восторге, но и не отговаривали. Хотя может быть бабушка привела аргумент что она и так уже есть двоюродная сестра и племянница растрелянных врагов народа, хуже уже не будет, а свой долг ученика к УЧИТЕЛЮ она должна выполнить. Конечно, будучи взрослым Советским человеком она осозновала риск, и всё же она уехала в Джамбул на несколько дней к Вере Николаевне.

Вскоре она вернулась в свой институт и там её ждала новость. «Был донос, и был навет, четыре сбоку, ваших нет.» А точнее был послан «анонимный» сигнал что «Ф.А.К. продолжает общение с членом семьи врага народа. Она политически не благонадёжна. Такие как она позорят звание учёного и ей нету места ни в нашем институте, ни в рядах науки. Итд. итп.» После такого ВАК естественно диссертацию не подтвердил, а институт уволил её на раз-два с белым (волчьим) билетом. А это значило одно — во Фрунзе она не сможет устроится работать нигде. Можно сказать это была эдакая «профессиональная казнь».

Почти год она была без работы. От неё отвернулись очень многие «друзья» по работе и просто по жизни. Бабушке пришлось потратить немало сил и нервов дабы найти хоть какое-то место в огромном СССР которое бы было готово закрыть глаза на волчий билет в далёком 1952-м. Но кто ищет тот найдёт, в конце концов нарисовалось скромное место в новосозданном институте в Нукусе. Повезло, дедушке там тоже было место, хотя конечно намного скромнее чем та должность что он занимал.

Дедушка ушёл с работы, дом продали, попрощались с родителями, братьями и сёстрами, взяли ребёнка и уехали что бы снова начинать жизнь почти с ноля. Невозможно, да и не нужно, оценивать сколько этот поступок им стоил в материальном и эмоциональном плане, но одно я знаю точно, дедушка никогда её не попрекнул, а бабушка никогда не пожалела о своём поступке.

Я не знаю насколько я хороший отец и правильно ли я воспитываю своих детей, это покажет будущее. И никто не знает какие трудности станут перед ними. Но если им прийдётся стать перед похожим выбором и они поступят точно также как их прабабушка, я буду считать что я прожил свою жизнь не зря.

Сидит заяц на пеньке и что-то пишет. Идет лисица и спрашивает:
— Что пишешь, Заяц?
— Диссертацию о том, как зайцы гоняют лисиц.
— Где ты видел такое?
— Пойдем со мной — покажу.
… Идет волк…
— Что пишешь, Заяц?
— Диссертацию о том, как зайцы гоняют волков.
— Где ты видел такое?
— Пойдем со мной — покажу.
У входа в пещеру лежит огромный лев и около него кучи костей лисиц, волков, медведей…
Мораль: не важно, какая тема диссертации, важно, кто научный руководитель.

Алло! Привет Машка! Давно тебя не видел! Чем занимаешься? ? Докторскую херачу! Диссертацию?! ! Колбасу!

Как называется Ваша диссертация? «Как решетом воду носить». Ну, что Вы, голубчик! Кто же так диссертацию называет? Назовите ее так: «Анализ проблем транспортировки вещества в жидком агрегатном состоянии в сосудах с перфорированным дном». Профессор, а как называлась Ваша диссертация? «Влияние русских народных музыкальных кнопочных инструментов на развитие религиозно-философской мысли Росси конца ХVIII начала ХХ века». То есть, «На хрена попу баян»? . .

Недавно обнаружил на ютюбе множество каналов, в которых авторы — матёрые физиономисты рассказывают о характерах различных людей — политиков, учёных, всяких деятелей искусств. Подмечают какие-то неуловимые черты, рассказывают о языке тела.
И почему-то вспомнился мне мой приятель, который лет уже пять назад писал диссертацию именно на тему внешности. В названии было что-то заумное с перемежением психологических терминов, но смысл в том, что, по мнению приятеля, по манере человека держаться, общаться, по взгляду и ещё чему-то в этом роде можно запросто поставить диагноз его социальному положению, характеру и образованию.
Однажды он пригласил меня прогуляться, а заодно пособирать материал на его тему. Обещался настоящий аттракцион — приятель собирался угадывать человека, понаблюдав за ним минуту.
Мы притащились в какой-то гипермаркет на окраине города и принялись ходить между прилавками в поисках подходящих объектов исследования. Приятель предложил сделать выбор мне. Я указал на старушку, ходящую у витрины с соком.
— Так-так-так, — приглядевшись, резюмировал приятель. На лбу нет морщин, значит, умственную деятельность не ведёт. Очки не носит, значит, читала мало. Одета плохо, походка неуверенная — стало быть, и сама она имеет шаткое социальное положение. Однозначно — уборщица или продавщица.
После этого резюме мы подошли к тётушке и поинтересовались её профессией. Она, к немалому удивлению приятеля, оказалась начальником отдела в городской мэрии.
Следующую жертву наблюдений, мужчину средних лет в поношенных джинсах, мы обнаружили у винной витрины.
— Ну это ты в поддавки играешь! — даже обиделся приятель. — Явный алкаш, деградировавший тип! Ты посмотри, как трясутся у него руки, с каким вожделением глядит он на бутылки! И одежда грязная, и физиономия немытая.
Мужик, однако, оказался кандидатом наук, преподавателем в колледже космического машиностроения (дело было в Королёве). Вино он брал по просьбе коллеги, а в замызганной одежде просто ехал с посевных работ на даче.
И так раз за разом — женщина, в которой приятель видел рыночную хабалку, оказывалась какой-нибудь библиотекаршей или учительницей, дама, у которой угадывал высшее образование, отвечала отборным матом. Один мужик, к слову, и меня обманул — лысый такой, в очках, с умной физиономией, задумчивым взглядом и покатым лбом как у химика Лавуазье — а оказался автомехаником. Не обманулся приятель разве что в строителе и сотруднике автозаправки — но они были в фирменных костюмах.
С тех пор убедился в простой истине — по внешности человека можно заключить что-то лишь очень приблизительно. Жизнь, к сожалению, очень и очень разнообразна и в шаблоны никак не укладывается, как бы нам того ни хотелось.

Сидит заяц на пеньке и что-то пишет. Идет лисица и спрашивает: Что пишешь, Заяц? Диссертацию о том, как зайцы гоняют лисиц. Где ты видел такое? Пойдем со мной покажу. Идет волк. Что пишешь, Заяц? Диссертацию о том, как зайцы гоняют волков. Где ты видел такое? Пойдем со мной покажу. У входа в пещеру лежит огромный лев и около него кучи костей лисиц, волков, медведей. Не важно, какая тема диссертации, важно, кто научный руководитель.

Научно обосновать можно любое событие, любой процесс. И накрапать научную статью, а то замахнуться и на диссертацию. Главное — продуманное название и список литературы.
Несколько примеров. Без указания кто, где, когда.
Подвал последней страницы газеты «Вечерняя Москва» советских времен. Объявления о защите диссертаций.

— Исследование процесса сдвигания снега отвалами тротуароуборочных машин в период его деструктивного метаморфизма.

— Наименования лиц по их деятельности в области изобразительного искусства /на материале современного русского литературного языка/.

— Исследование процесса формования мелкоштучных хлебобулочных изделий типа розанчик.

— Интенсивность дыхания основных групп почвенных личинок насекомых как показатель их активности.

Находясь в состоянии аффекта, блондинка переустановила Windows, поменяла зимнюю резину и защитила кандидатскую диссертацию.

Ко мне на работу пришел новый сотрудник, молодой выпускник того же ВУЗа, нынче это целый Университет, который когда-то закончил и я, правда у нас разные выпускающие кафедры были. Про текущие дела в Универе я более или менее знаю, но вот тонкости нынешней атмосферы на Военной кафедре меня позабавили. Ходят там нынче строем, в форме, зубрят устав и, собственно говоря, все. Конкурс бешенный, так как звезды на погонах нынче в цене, а офицеры почти все новые, ни одной знакомой фамилии, кроме начальника, и все из строевиков — жуть. В связи с чем вспомнил и свои молодые годы, и мое взаимоотношение с военкой.
Будучи студентами второго курса, мы все получили приглашение пройти обучение на Военной кафедре, с целью получения звания лейтенанта, и стать офицерами запаса. Пошли почти все, шли в основном чтобы получить «отмазку» от армии, да, да, знаю, «не служил — не мужик», но засуньте эту максиму в. Другая часть подавших документы лелеяла начать карьеру с офицерской должности в ментах или в налоговой, а был и один товарищ, который решил пойти служить, нынче он уже в больших чинах. Среди прочих документов, что нужно было предоставить на военную кафедру, была и справка о здоровье, которую нужно было получить в военкомате, пройдя комиссию. На комиссии выяснилось, что я не гожусь в офицеры, ибо зрение мое не очень, без очков я вижу очень сильно так себе, да и в очках не совсем идеально. В рядовые я гожусь, а вот в офицеры нет, видимо офицер должен видеть и узнавать своих рядовых, а обратное, наверное, не обязательно. В общем то ли двадцать, то ли тридцать баксов решили проблему с моей справкой. В середине девяностых все цены были в баксах, рубль вообще никому не был нужен. Да, и я опять же знаю, коррупция — это плохо, но в девятнадцать лет я на это смотрел иначе, как на своего рода элемент квеста. Придя на третьем курсе на военку, я осознал, что это полная лажа, учили нас технике, снятой с вооружение еще в восьмидесятых, и электротехнике на лампах, ну вы понимаете — это за дурь. Пять минут общение с начальником кафедры, милейший и понимающий мужик был, и я стал свободным человеком на семестр, а кафедра получила сотню баксов на «закупку канцелярии». В то время я уже работал, и время свое ценил куда больше, чем деньги. Таким вот нехитрым образом мы, я и кафедра, прекрасно провели три года — по сотне в семестр. Однако пришло время закончить наши отношения, и меня пригласили прийти на экзамен, так сказать для массовки. Одел я пиджак, повязал галстук, так требовалось правилами тогда, и встал в строй организованный после «экзамена». И вот тут появился он, жирный, на сто пятьдесят кило, полковник. Жопа, пузо, отдышка, красная потная рожа, и мат. Он сходу начал нас обкладывать матом, в стиле «..ять какие вы ..ять офицеры, с..ки, строй не держите. «, ну и дальше в том же духе. Стоим, скрипим зубами, терпим. Тут эта жирная свинья заметила меня, и мои очки в сантиметр толщиной, контактные линзы с моим астигматизмом тогда еще не делали, и выдала «Ты .ять, очкарик ..уев, ты же ..ять, в сарай с пяти метров не попадешь». Ну что делать, меня очкариком с пятого класса не называли, последнему назвавшему я зубы батареей подрихтовал, после чего меня пришлось перевести в другую школу, а матом на меня вообще ни разу не орали. Об этом я и сообщил полковнику, добавив что «в его жирную задницу я точно не промахнусь, даже без очков». Ору было, руками махал, а потом ушел в кабинет начальника, куда меня дневальный и вызвал минут через пять. Ну думаю, прощайте мои лейтенантские звезды, ну черт с ними, изначально надо было не дурью страдать, а идти к военкому с пятью сотнями, так бы даже дешевле вышло, и быстрее. Начальнику кафедры, ну после того, как слегка утихла истерика у жирного полковника, я сообщил что хочу узнать, исключительно в целях самосовершенствования, какая педагогическая метода предполагает крыть матом студентов, и как он отнесется к тому, что и его будут называть очкариком, ну как минимум наш дорогой полковник. В итоге мне было велено вернуться с строй, и чуть позже всем сообщили что они отправляются на сборы, под руководством т-ща полковника, сразу после защиты диплома, а лично я остаюсь в распоряжении кафедры. Через полчаса я покинул кафедру, оставив очередную сотню на «приобретение строительных материалов», и забыл об этой истории. И все было бы ничего, но в середине августа мне предложили заехать на кафедру и забрать бумажку, которую в конечном итоге нужно было обменять на военный билет в военкомате. Эти бумажки оказывается получили все, на сборах. На кафедре меня ждала бумажка, полковник, и два милиционера. Полковник радостно потер пухлые лапки, и сообщил что прямо сейчас, все мы, в компании милиционеров отправимся в военкомат, откуда я отбуду на военную службу. Наказать так решил. Ну пока ехали до военкомата, я позвонил, о мой первый сотовый, эрикссон, тогда еще не сони, в общий отдел института, а потом и в первый, и уже в военкомате имел честь сообщить что я, в соответствии с приказом, студентом числюсь аж до тридцать первого августа, и имею на этот срок отсрочку. В общем повестку я не подписал, и был отпущен военкомом догуливать до первого сентября. Военком же был такой же строевой как и полковник, и я осознал что пять сотен тут не пройдут. За две недели я успел договорится с кафедрой, и первого сентября вышел приказ об моем зачислении в аспирантуру, которую я и закончил с защитой, и получением корочек к.т.н., и вот уже много лет числюсь доцентом родной кафедры на 0,25 ставки, читая одну лекцию по профпредмету раз в две недели. Но тут-то история не заканчивается. Лет десять назад мой научрук сообщил мне, что полковник решил стать кандидатом технических наук. Защищает диссертацию буквально через две недели, на том же совете, где защищался и я, и в который нынче входит мой научрук. Это было счастье, я как на крыльях поехал к научруку за авторефератом моего «знакомца», и в течении полутора недель мои мальчики, а среди них большая часть это мехмат и физфак, не работу работали, а разбирали по словам творчество т-ща полковника. На защиту я явился на законных основаниях, как доцент кафедры, и при мне был двухсотстраничный документ, сделанный моими сотрудниками, после прочтения которого диссертант должен бы сделать себе харакири. Это была самая убогая защита на моей памяти. После доклада я попросил слова, и сделал выжимку по своему документу, превратив в прах труд и надежду любителя орать матом, и попросил, под протокол, включить его в материалы заседания. Ученый секретарь, очень мягкий и гуманный человек, предложил полковнику снять диссертацию с защиты, но тот настоял на вопросах и голосовании, по итогу которого получил полный набор черных шаров. Все было бы ничего, но оказалось что кандидатом этот чудак стал, правда получил он к.пед.н, уж не знаю как, и нынче он начальник Военной кафедры, видимо самой «строевой» за всю историю института.

Алло! Привет Машка! Давно тебя не видел! Чем занимаешься? ?
Докторскую херачу!
Диссертацию?! !
Колбасу!

Летом 1974 года, будучи аспирантом кафедры научного коммунизма, ездил со студентами в Херсонскую область на сельхозработы. Познакомился с хорошей местной девушкой, с которой проводил много времени.
Колхозные романы похожи на курортные тем, что никто не рассчитывает на продолжение отношений, какими бы яркими и трогательными они ни были. Максимум два письма и открытка на Новый год.
Поэтому можно говорить о самом личном, как будто с самим собой.
Прошло почти полвека, а я до сих пор помню её слова:
— А кем ты будешь, когда защитишь диссертацию?
— Платным апологетом.
— А это лучше, чем футболистом?

Молодой парень в кафе пьет кофе и смотрит на красивую девушку за соседним столиком. Наконец решает подойти:
Девушка, а можно к вам присесть?
Девушка на все кафе:
ДА НЕ БУДУ Я С ТОБОЙ СПАТЬ!
Люди заоборачивались, заулыбались.
Парень покраснев возвращается к своему столику. Тут к нему подсаживается эта же девушка.
Вы, конечно, извините, но дело в том что я психолог и пишу диссертацию на тему «Поведение разных типов людей в неадекватных ситуациях».
Парень, внезапно, на все кафе:
ЧТО?! ТРИСТА БАКСОВ?!

Соискатель защищает диссертацию на тему «Почему уменьшается поголовье лошадей в России».
Первый тезис: уменьшаются угодья, негде пастись. Второй тезис: пестициды, лошади травятся.
Третию тезис: лошадей крадут.
Оппонет возражает: как же так, если в одном месте крадут, значит в другом месте лошади должны появиться.
Соискатель, подумав, отвечает: а их везде крадут!

Этой семейной сагой поделилась со мной троюродная сестра, со слов своей бабушки. Я вообще-то не собирался вообще то эту зарисовку писать, но вот недавно в комметариях я заметил фразу про ветеранов «Ташкентского фронт.» так что.

«Бой на Ташкентском Фронте»

Мой дед (не тот, о котором я часто пишу, а другой), был человек явно неоднозначный. Можно даже сказать, не совсем практичный и не логичный в некоторых аспектах.

Он родился в 1912-м в Одессе, но на момент начала войны жил в Ташкенте. К тому времени он уже окончил институт, работал в АН Узбекистана, почти закончил диссертацию, был женат и воспитывал сына. Можно сказать, жизнь удалась — хорошая работа, приличная должность, достойная зарплата, семья, и даже квартирный вопрос был решён.

Как сотруднику АН, ему дали бронь. Более того, в отличие от многих, над ним не висело «враги сожгли родную хату.» Семья, родители и сёстры (бабушек и дедушек к тому времени уже не было) ещё с начала 20-х годов благополучно проживали во Пишпеке (позже переименован во Фрунзе). Казалось бы, такой расклад, живи и радуйся, что так удачно всё срослось. Но нет, он заявляет что «мужчина в этот час должен защищать Родину.» Он ругается вдрызг с начальством, отказывается от брони, и, естественно, очень крупно скандалит по этому поводу с женой.

Как окончивший военную кафедру, получает свои кубики на петлицы и попадает в противотанковый артдивизион сорокапяток, который вот-вот должен направиться под Вязьму (пожалуй, трудно представить худшее место в 1941-м). Но перед отправкой судьба даёт ему шикарный подарок. Почему-то окончательное формирование и отправка части происходит не из Ташкента, а из Фрунзе. А это значит, что у него есть ещё один шанс, может, даже последний, увидеть родителей и сестёр.

Прибывает он к ним, где ему рады до бесконечности, и замечает, что на родителях лица нет. Понятное дело, что они в жуткой тревоге за него, но ясно, что есть что-то ещё. Он их расспрашивает, и оказывается, что его младшая сестра, которой только что исполнилось 18, внезапно пошла в военкомат и подала заявление с просьбой о призыве на фронт. Дескать, «она комсомолка, и это её прямая обязанность.»

Тут дед совершает неординарный поступок. Он успокаивает родителей, обзывает сестру редкостной дурой, и говорит, что «не бабское это дело воевать. Грош цена мужикам, если девки за них лямку тянуть будут. Сиди дома и не рыпайся.» После этого он направляется в военкомат и каким-то чудом (учитывая военное время — это действительно чудо) добывает заявление сестры, приносит его домой, и на её глазах рвёт на мелкие кусочки.

Немного погодя для профилактики он ещё раз наорал на неё и заставил пообещать, что она больше не вздумает повторить свои чудачества.

Кто знает, вполне возможно, что этим поступком он спас её жизнь. По крайней мере, по прошествию лет, его сестра сама так говорила. Ведь шансы у 18-летней домашней девочки выжить в 1941-м были минимальны. Прошло несколько лет. Война закончилась, девочка выросла, стала мамой, а через сколько-то лет, и бабушкой. Пожалуй, это немало.

А у деда впереди было много боёв, его ждали Вяземский Котёл, Битва за Москву, Курская Дуга, Варшава, и Берлин. Но мне кажется, что свой первый серьёзный бой он выиграл тогда, на «Ташкентском Фронте.»

— Как вам удалось получить гражданство, ведь многие из ваших соседей по очередям в миграционную службу потом попали или в психушки, или на прием к психиатру, психологу, или уехали обратно, не солоно хлебавши? — А я сам психиатр и недавно успешно защитил диссертацию на тему: « Отклонения в психике и особенности бюрократического садизма работников миграционных служб авторитарного государства». Так что эта тема мне была хорошо знакома.

Сидит заяц на пеньке, что-то пишет. Бежит мимо лиса.
— Что пишешь, заяц?
— Диссертацию.
— О чем?
— О том, как зайцы лис едят.
— Да где ты такое видел?
— Пойдем, покажу кое-что…
Через некоторое время заяц опять сидит и что-то пишет.
Бежит волк.
— Что пишешь, косой?
— Диссертацию о том, как зайцы волков едят.
— Ты что, с ума сошел?
— Пойдем со мной, покажу кое-что…
Следующая картина: заяц пишет, подходит медведь.
— Что пишешь?
— Диссертацию о том, как зайцы медведей едят.
— Да где такое видано?
— Пойдем, покажу кое-что…
………………………………………….
Картина последняя: пещера, гора лисьих, волчьих, медвежьих костей. В середине, обгладывая кость, лежит огромный лев.
Мораль: важна не тема диссертации,
важно то, кто твой руководитель!

Источник

Adblock
detector