Меню

Повторы в стихах как называются

Право на ошибку: когда нужны повторы и тавтология

Приветствую вас, друзья, на канале « Записки литературного редактора ». Сегодня мы продолжим разговор о речевых ошибках, которые в определённых случаях таковыми не считаются.

Тавтология (близкое соседство тождественных по значению или однокоренных слов) и повторы — это очень распространённые ошибки не только среди новичков, но и среди опытных авторов. Или всякие «что» и «былы» вылезают не к месту, или синонимов подходящих не находится, или вообще «масло масляное» заливает целые страницы текста.

Но, как правильно отмечают читатели в комментариях к статье о тавтологии — иногда-то можно? Да, иногда можно, а вот когда именно допустимы тавтология и повторы, мы с вами и разберёмся.

Тавтология как неизбежность

Звучит немного депрессивно, но, что поделаешь, даже признавая повторы однокоренных слов ошибкой, не всегда их можно избежать. Поэтому такие нарушения становятся допустимыми. Но это не значит, что в тексте могут быть любые повторы. Есть всего несколько случаев, когда редактор на эту ошибку закрывает глаза.

Подобного следует всё же избегать, хотя многие из этих словосочетаний стали привычными и как тавтология не воспринимаются. Например, «монументальный памятник» или «реальная действительность». И следует учесть, что такие нарушения правил допускаются, но совсем не поощряются. Другое дело, когда тавтология и повторы являются не вынужденными, а осознанными и служат для улучшения качества текста.

Тавтология как стилистический приём

Да, и повторы, и тавтология могут стать очень интересным и полезным литературным приёмом. Но в этом случае одинаковые и однокоренные слова в тексте появляются не из-за лени или невнимательности автора, а выполняют важные функции.

Подведем итог. Конечно, бывают ситуации, когда повторы и лексическая тавтология неизбежны или даже полезны в тексте. Но это никак не оправдывает ошибки тех авторов, которые ленятся искать синонимы, или просто не обращают внимания на построение фраз в тексте. Ошибки, как свидетельство небрежности или незнания, остаются ошибками.

На этом сегодня «заканчиваю дозволенные речи». Увидимся, точнее, почитаемся совсем скоро. Кто не читал первую статью по этой теме, может познакомиться с ней здесь .

Источник

Как называется приём в поэзии, когда первую строку(строки) стихотворения поэт повторяет в конце еще раз?

5 · Хороший ответ

1 · Хороший ответ

Какой стих из современной русской поэзии 1980-2020 самый проникновенный? Талантливо написанный? (Укажите автора. Если цитируете >1 стиха, пожалуйста, >1 поэта)?

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвёртый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнётся, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получёрствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестрёнка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде, они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, тёплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придёт в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать.

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеётся время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждёт меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвёртый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне.

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

4 5 · Хороший ответ

Какое впечатление производит стихотворение «Листок»?

Стихотворение производит впечатление грусти и печали, оттого, что листок утратил свою родину, а там, куда его занесла судьба, он одинок и никому не нужен. Оно заставляет задуматься о том, что не всегда стоит искать счастья где-то далеко: нам может быть там очень одиноко, а дома остались те, кто нас ценил. Образ же чинары вызывает мысли о людях, живущих благополучной жизнью. Их не интересуют злоключения таких «бродяг», как листок, ведь они прекрасны, им светит солнце и они не хотят думать ни о чем, что им не нравится.

Читайте также:  Как называется кино которое шло по диснею

1 1 · Хороший ответ

Каким образом можно реализовать себя как поэта? Посылать свои стихотворения в печатные редакции?

8 · Хороший ответ

Какова тема стихотворения «Смерть поэта»?

8 · Хороший ответ

Что имеется в виду, когда говорят, что Пушкин создал современный литературный язык? Как писали и разговаривали до него?

Это штамп. Имеется в виду то, что Пушкин, будучи самым важным автором своего времени, зафиксировал в литературе современное ему состояние русского языка, с которым русская литература с тех пор продолжает соотноситься как с классическим образцом. Модернизировав все литературные жанры, Пушкин провел границу между «современным» и «древним» литературным языком. Эта граница условна: понятно, что язык Ломоносова и Карамзина имеет мало общего с языком древнерусских летописей. До Пушкина такой системообразующей фигурой был, пожалуй, именно Ломоносов.

1 9 · Хороший ответ

Читайте также

Сколько строчек в строфе? Дайте определение строфы

Какой образ листка и чинары создается в стихотворении?

Откуда происходит наречие «глядишь» (глядишь в книгу, и видишь фигу)?

1 · 1 ответ · Язык

Почему в современной поэзии «стихи» без ритма, рифмы, с маленьких букв, и темы в основном чернушно-подростковые?

13 · 8 ответов · Искусство и культура

Почему большинство стихов некоторых именитых поэтов кажутся мне лишенными смысла?

1 · 5 ответов · Литература

Это штамп. Имеется в виду то, что Пушкин, будучи самым важным автором своего времени, зафиксировал в литературе современное ему состояние русского языка, с которым русская литература с тех пор продолжает соотноситься как с классическим образцом. Модернизировав все литературные жанры, Пушкин провел границу между \»современным\» и \»древним\» литературным языком. Эта граница условна: понятно, что язык Ломоносова и Карамзина имеет мало общего с языком древнерусских летописей. До Пушкина такой системообразующей фигурой был, пожалуй, именно Ломоносов.

«,»good»:true,»id»:»15660″,»invalidVerificationsCount»:null,»isThequestion»:true,»liked»:null,»negativeVotes»:-4,»pendingModeration»:false,»plainText»:»Это штамп. Имеется в виду то, что Пушкин, будучи самым важным автором своего времени, зафиксировал в литературе современное ему состояние русского языка, с которым русская литература с тех пор продолжает соотноситься как с классическим образцом. Модернизировав все литературные жанры, Пушкин провел границу между \»современным\» и \»древним\» литературным языком. Эта граница условна: понятно, что язык Ломоносова и Карамзина имеет мало общего с языком древнерусских летописей. До Пушкина такой системообразующей фигурой был, пожалуй, именно Ломоносов.»,»positiveVotes»:19,»quality»:4,»questionId»:»22920″,»repostsCount»:null,»subscribed»:false,»text»:»Это штамп. Имеется в виду то, что Пушкин, будучи самым важным автором своего времени, зафиксировал в литературе современное ему состояние русского языка, с которым русская литература с тех пор продолжает соотноситься как с классическим образцом. Модернизировав все литературные жанры, Пушкин провел границу между \»современным\» и \»древним\» литературным языком. Эта граница условна: понятно, что язык Ломоносова и Карамзина имеет мало общего с языком древнерусских летописей. До Пушкина такой системообразующей фигурой был, пожалуй, именно Ломоносов.»,»updated»:»2015-07-18T22:26:01.844834+00:00″,»validVerificationsCount»:null,»viewsCount»:9984,»votes»:15,»type»:»answer»,»verifiedExperts»:null,»video»:null,»validVerifications»:null,»invalidVerifications»:null>,»73845″:<"anonymous":false,"audienceLimitation":null,"author":"14180","banned":false,"commentsCount":null,"contextUserCanMakeComment":false,"created":"2016-01-19T06:22:31.288418+00:00","deleted":false,"editorChoice":false,"formattedText":"

Человеку, который задаёт какой-то вопрос, не стоит брать незнакомые слова в кавычки. Если же он думает, что всё знает, то непонятно, зачем он тогда задаёт вопрос.

В современной поэзии стихи без рифмы потому, что в поэзии вообще стихи как правило без рифмы. Рифма была кратковременным увлечением европейской традиции, тогда как поэзия существует предположительно со времён верхнего палеолита, большая часть её нерифмована, и ей это совершенно не нужно. Есть сотни способов работать со звуком и ритмом — рифма только один из них. Она вышла вперёд под влиянием культурных давлений своего времени, и отошла в прошлое вместе с ними, уступив место гораздо более древней, живучей и любимой авторами тенденции уменьшать количество шаблонов и увеличивать количество авторских выборов.

Одним из этих выборов стало решение избавиться от заглавных букв — помимо очевидной стилистической функции, которую не современные авторы придумали, это очерчивает всё время присутствующий в литературе конфликт между языком как семиотической структурой и речью как прямым действием. Просто в речи нет заглавных букв, но есть паузы, а в языке есть заглавные буквы, но нет пауз. Стихи таким образом смешивают декларативную речевую сторону и текстовую языковую. Да и с разбивкой на строки изначальная функция заглавных букв — облегчать чтение сплошного текста — становится избыточной.

Что же касается тем, то это уже к читателю: если нерифмованный стих, которым писали большую часть истории человечества, кажется вам чем-то сугубо современным, то можно предположить, что и ваше знание тем не является для этих стихов сколько-нибудь репрезентативным. Читайте дальше.

Ну и напоследок: вот вам нерифмованный, написанных без заглавных букв, подростково-чернушный Катулл первого века н.э.:

Два развратника, Фурий и Аврелий!

Оттого, что мои стихи игривы,

Вам почудилось, будто я нескромен?

Что за вздор! Целомудренным и скромным

Должен быть сам поэт, но не стихи же!

Небольшая игривость придает им

Остроту, обаянье и способность

Разжигать нестерпимое желанье –

Не у пылких и без того подростков:

У мужей бородатых и солидных,

Что и членом-то лишний раз не двинут.

Что же вы – прочитав о сотнях тысяч

Поцелуев, сочли меня кастратом?

Кого-то может удивить, что многоязычная поэзия была когда-то одним из вариантов нормы, но пример приведен не к этому, а вот к чему.

Поэзия пишется на неродном языке. Даже попытки реалистов XIX века писать языком народа, все равно написаны на неродном языке, со стилизацией, методологией, экспериментами в форме. Язык поэзии неестественен, и вытекает из того, как язык работает в принципе: это странная полуформальная система указателей, которая производит вещи вроде \»twas brillig and the slithy toves\», не означающая вообще ничего конкретного, но тем не менее интуитивно интерпретируемая, просто поскольку это звучит как нечто.

Поэтому стих никогда не написан знакомым вам языком. Он написан чужим, и читать его нужно как написанное чужим.

Что же до смыслов, то они не присущи, они конструируются. Еще талмудическая герменевтика отмечала и то, что прочтений одного текста может быть много, и то, что они не равны. Лучшее, на что можно рассчитывать – это что ваше прочтение текста будет несколько совпадать с авторским, но не сильно. Это достигается выяснением контекста времени, знанием истории литературы, формальным анализом. Методов много, их можно балансировать и совмещать, но это в любом случае процесс работы. Если ее не делать, то ничего и не будет.

Это не делает поэзию ни сложной, ни недоступной. Это делает ее всего лишь живой дисциплиной, такой же, как и все остальные.

Я не думаю, что нужно перечислять все, с чем поэзии двадцатого века пришлось разбираться – от промышленной революции до интернета. Там много. Но еще важнее то, что поэзия, как и любое искусство в принципе, занята в первую очередь вопросами формы – слога, тона, риторики, композиции. Это не вещи, которые равновелики осмысленности, это и есть осмысленность. Понимание текста происходит в том числе от понимания того, что вместо любого его слова могло стоять какое-то другое, но не стоит.

Читайте также:  Как называется верхняя часть шкафа

Так что мне очень жаль, но читать все-таки нужно учиться, никто с этим навыком не рождается. А читать поэзию нужно потом учиться отдельно. Хорошие же новости в том, что это абсолютно доступно, и требует только времени и желания.

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвёртый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнётся, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получёрствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестрёнка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде, они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, тёплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придёт в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать.

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеётся время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждёт меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвёртый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне.

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.

«,»good»:true,»id»:»733207″,»invalidVerificationsCount»:null,»isThequestion»:true,»liked»:null,»negativeVotes»:-4,»pendingModeration»:false,»plainText»:»Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвёртый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнётся, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять. \nМама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получёрствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестрёнка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде, они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану. \nМама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, тёплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придёт в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать. \nМама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеётся время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждёт меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвёртый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне. \nТри. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне. \nАля Кудряшева.»,»positiveVotes»:45,»quality»:2,»questionId»:»503181″,»repostsCount»:null,»subscribed»:false,»text»:»Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвёртый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнётся, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять. \n\nМама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получёрствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестрёнка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде, они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану. \n\nМама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, тёплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придёт в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать. \n\nМама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеётся время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждёт меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвёртый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне. \n\nТри. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне. \n\nАля Кудряшева.»,»updated»:»2019-06-17T06:34:11.013367+00:00″,»validVerificationsCount»:null,»viewsCount»:11983,»votes»:41,»type»:»answer»,»verifiedExperts»:null,»video»:null,»validVerifications»:null,»invalidVerifications»:null>,»284c5a94-9fd7-4b15-8bad-b09cdf589fe7″:<"anonymous":false,"audienceLimitation":null,"author":"fd1de8c8-e91b-4464-bc56-1b135b2a01fe","banned":false,"commentsCount":3,"contextUserCanMakeComment":false,"created":"2018-10-29T12:50:47.175967+00:00","deleted":false,"editorChoice":false,"formattedText":"

Читайте также:  Как по другому называется телефонная будка

Стихотворение производит впечатление грусти и печали, оттого, что листок утратил свою родину, а там, куда его занесла судьба, он одинок и никому не нужен. Оно заставляет задуматься о том, что не всегда стоит искать счастья где-то далеко: нам может быть там очень одиноко, а дома остались те, кто нас ценил. Образ же чинары вызывает мысли о людях, живущих благополучной жизнью. Их не интересуют злоключения таких \»бродяг\», как листок, ведь они прекрасны, им светит солнце и они не хотят думать ни о чем, что им не нравится.

«,»good»:true,»id»:»98e0dc1a-6791-406d-827c-2bc85da42ade»,»invalidVerificationsCount»:null,»isThequestion»:null,»liked»:null,»negativeVotes»:-1,»pendingModeration»:false,»plainText»:»Стихотворение производит впечатление грусти и печали, оттого, что листок утратил свою родину, а там, куда его занесла судьба, он одинок и никому не нужен. Оно заставляет задуматься о том, что не всегда стоит искать счастья где-то далеко: нам может быть там очень одиноко, а дома остались те, кто нас ценил. Образ же чинары вызывает мысли о людях, живущих благополучной жизнью. Их не интересуют злоключения таких \»бродяг\», как листок, ведь они прекрасны, им светит солнце и они не хотят думать ни о чем, что им не нравится.»,»positiveVotes»:11,»quality»:4,»questionId»:»c287ccd7-c1e6-467f-9acd-4c5c126890cf»,»repostsCount»:null,»subscribed»:false,»text»:»Стихотворение производит впечатление грусти и печали, оттого, что листок утратил свою родину, а там, куда его занесла судьба, он одинок и никому не нужен. Оно заставляет задуматься о том, что не всегда стоит искать счастья где-то далеко: нам может быть там очень одиноко, а дома остались те, кто нас ценил. Образ же чинары вызывает мысли о людях, живущих благополучной жизнью. Их не интересуют злоключения таких \»бродяг\», как листок, ведь они прекрасны, им светит солнце и они не хотят думать ни о чем, что им не нравится.»,»updated»:»2018-12-08T16:05:31.219596+00:00″,»validVerificationsCount»:null,»viewsCount»:2540,»votes»:10,»type»:»answer»,»verifiedExperts»:null,»video»:null,»validVerifications»:null,»invalidVerifications»:null>,»f257e030-ddf2-48f7-a7bc-15c165e2ed0d»:<"anonymous":false,"audienceLimitation":null,"author":"0154200e-fd17-4547-a144-f42512c55bb2","banned":false,"commentsCount":null,"contextUserCanMakeComment":false,"created":"2019-01-28T09:26:09.652633+00:00","deleted":false,"editorChoice":false,"formattedText":"

Источник

Adblock
detector